Богатырский ретрит - Елена Яр

Гордей расправил плечи и повёл мечом, медленно шагая вперёд, к диву.

Тот двигался не слишком споро, но его форма начала меняться прямо на глазах. Тяжи вертелись всё быстрее, из непонятной массы выделилась рука с чем-то, напоминающим клинок, — и всё это тоже словно состояло из ветра и бури.

Когда первый раз схлестнулись мечи, я ожидала услышать звон. Ну или, наоборот, что меч Гордея пройдёт через бесплотный клинок дива, не встретив сопротивления. Но звук удара был сильным, он напоминал скорее завывание ветра в трубе. Они схлестнулись снова, и на сей раз Гордей пытался прощупать противника через усилие — он давил мечом на него, стараясь сдвинуть. И в какой-то момент это, казалось, вышло — но тут див потерял плотность, и Гордей едва не упал, лишившись равновесия. Див тут же воспользовался этим, развернулся и обрушил на богатыря сильный удар. Счастье, что Гордей успел среагировать и выставить клинок.

Див ускорился. На его стороне выступала подвижность и, конечно, способность обтекать и меняться. К тому же было непонятно, куда бить, чтобы поразить — ни сердца, ни головы в общепринятом значении у него не наблюдалось. Гордей пытался нащупать хоть что-то — он бил в центр, по верхам, в ноги, но всё бесполезно. Словно в холодец тыкать, толк примерно одинаковый.

Я видела, что Гордей начинал уставать, при том что див был всё так же бодр и подвижен. И это плохая новость.

В один из ударов богатырь с размаху саданул поперёк тела дива, почти отделив верхнюю часть от нижней. И в этот миг див взвыл на всю поляну так, что у всех почти волосы дыбом встали.

— Разрубить! — крикнула Настасья. — Его надо разрубить напополам!

Я стрельнула взглядом в сторону Чернобога. Он никак не отреагировал на версию поленицы и вообще наблюдал за происходящим с самым живым интересом, как за увлекательным представлением. Возможно, для него так и было. Кто знает, чем там боги заняты на досуге, раз их так развлекает нечто подобное. Возможно, скука — вот причина всего, что сейчас с нами происходит.

Стиснув зубы, я вернула взгляд к Гордею.

Он уже сделал несколько ошибок, но всё ещё держался очень твёрдо. На его месте я бы уже едва стояла на ногах и умирала от разрывающихся в напряжении лёгких. А у него словно кости из камней, а жилы из металла. Оказывается, наблюдая за его схватками на тренировках я даже приблизительно не представляла и половины его настоящих сил. Жаль, на восхищение сейчас времени совершенно не осталось.

Разозлённый див с рыком обрушил на Гордея боковой удар. Мужчина его отразил, но не удержал равновесия и припал на одно колено. Див этот промах не упустил, обрушивая второй удар. Гордей продемонстрировал молниеносную реакцию, перекатился по земле, уходя от атаки. Но и див не мешкал. Вдогонку он прямо сверху пытался пригвоздить лежачего богатыря. Моё сердце замерло в ужасе и, лишь когда ветряной меч вонзился в траву, не задев мужчину, пошло вновь.

И тут кое-что привлекло моё внимание.

В тот момент, когда ветряной клинок втыкался в землю, светящиеся ниточки ходун-травы тянулись к нему, словно хотели поймать. Они не были достаточно быстры, чтобы сделать это, их движение казалось слишком медлительным, но чётким и однозначным. Они хотели поймать хоть кусочек дива.

Гордей успел вскочить, и схватка продолжилась, а я наблюдала теперь за ногами дива. Там тоже происходила подобная история: ходун-трава ловила ветряные тяжи. Казалось, и сам див это заметил: постоянно меняя свою форму, он раз за разом всё равно делал свои стопы маленькими. Избегая контакта с ходун-травой.

— Тебе надо его уронить! — крикнула я.

Быстро стрельнула взглдядом в Чернобога: не сочтет ли он мой крик за подсказку. Но тот лишь прищурился, воздержавшись от комментариев.

— Что? — не сразу понял Гордей.

— Светящаяся трава сможет его ненадолго задержать, и ты сможешь его перерубить!

— Вот же ж… — негромко присвистнула рядом Настасья. — И точно, трава словно пытается сцапать это чудище!

Дополнительных подсказок Гордею не понадобилось, правда, сказать и сделать — это слишком разные вещи. Особенно когда силы на исходе и любая ошибка может стать смертельной. Стиснув зубы и рыча не хуже дива, богатырь пошёл в атаку. Но она снова и снова проваливалась. Див был слишком быстр, слишком ловок, и эта его подвижная масса была почти непробиваема.

А потом див выбил из рук Гордея меч.

Я рванула вперёд, не соображая, что делаю. Хорошо, Настасья успела сцапать мою руку и рвануть назад — чуть из плеча не вырвала, чтоб её. Но зато это быстро привело меня в чувство. Нарушить договорённость о битве было бы полным провалом.

Застыв на месте, я наблюдала, как див нависает над богатырём. Гордей приподнялся на локтях, напряжённый, но не испуганный. Он наблюдал за движениями противника, не сводив с него глаз. Казалось, что всё пропало, и выхода нет.

Я перестала дышать, заледенев от ужаса с пяток до макушки.

Но Гордей вдруг сгруппировался и рванул не вбок, как можно было ожидать, а прямо под ноги врагу. И тут же вскочил, встречая разворачивающегося дива ударом плеча. Он словно пытался выбить дверь — и на удивление, это сработало. Див покачнулся, а Гордей повторил удар.

Падая, чудовище начало терять плотность, изгибаться, словно пытаясь коснуться земли как можно меньшей частью себя. Этого времени хватило богатырю, чтобы поднять с земли меч.

Я видела, что усики ходун-травы жадно вцепились в тело дива. Понятно, что они не удержали бы его хоть сколько-то серьёзное время, но вот этих его изворачиваний и корчей оказалось достаточно, чтобы Гордей смог коротко взмахнуть оружием и рассечь тело дива.

Мы замерли, не зная, сработает ли это.

Время застыло тоже, не желая давать ответы.

Мгновение, другое.

И див рассыпался, опадая ослабевшими тяжами на траву. И что больше меня убедило в его поражении — ходун-трава начисто потеряла к нему всякий интерес. Её ниточки даже как будто отодвигались от остатков его тела, то ли брезгуя, то ли разочаровавшись.

Гордей тяжело дышал. Он воткнул свой меч в землю и опёрся об него, с трудом сохраняя вертикальное положение.

— Ну что ж, — голос Чернобога не был рассерженным или хотя бы раздосадованным. Я перевела на него глаза, он улыбался. Да, жутковато, но всё же. — Победа за вами.

— Мы