После развода. Второй женой не стану! - Панна Мэра

— Скажите, — его голос звучит ровно, почти вежливо, но в нём есть сталь, — вы в курсе, что крутите роман с моей женой?

В зале сначала повисает тишина.

Такая густая, что кажется, её можно потрогать.

А потом она начинает трескаться.

Шёпот.

Переглядывания.

Чей-то нервный смешок.

Камеры всё ещё снимают.

Свет всё ещё бьёт в лицо.

А я сижу и чувствую, как стремительно рушится мир под моими ногами.

Глава 33

Момент растягивается до невозможности. Я смотрю на Абсалама Хамидова и не могу поверить в то, что вижу. Не просто похожий на него силуэт, не иллюзию, не ошибку зрения, а его самого, живого, настоящего, стоящего среди зрителей, словно он имеет на это полное право.

Словно он всегда был частью этого зала.

Мысли вспыхивают одна за другой, хаотично, резко, не давая сосредоточиться.

Как он сюда попал? Кто его пропустил? Кто вообще одобряет людей для участия в шоу? Это ведь не улица, не случайная толпа — это студия, закрытая площадка, списки, согласования…

Но Абсалам все еще стоит и смотрит прямо на меня. В его взгляде нет ни удивления, ни сомнения. Только уверенность, от которой по коже пробегает холод.

Он выпрямляется, словно даёт себе пространство, и повторяет свой вопрос уже громче:

— Я задал вопрос. Какого чёрта ты делаешь здесь с моей женой?

Зал начинает шуметь, но этот шум словно отдаляется, уходит куда-то на второй план. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как пальцы холодеют, как дыхание становится неровным.

Антон Агеев поднимается.

Я вижу это боковым зрением. Его резкое движение, напряжённую линию плеч, готовность вмешаться.

Камеры продолжают работать.

Я буквально ощущаю их, как прицелы, направленные в лицо.

Они снимают это! Мой страх! Мое отчаяние! Мою растерянность!

И гораздо страшнее то, что они явно не собираются останавливаться.

Я должна ответить. Должна ответить хоть что-то, чтобы моя аудитория не думала, что я очередная искательница публичного внимания ради раскрутки соцсетей. Но пока что для них все выглядит именно так.

Я медленно поднимаюсь. Ноги будто чужие, но я заставляю себя стоять ровно, удерживать спину, держать голос.

— Абсалам, — говорю я, и собственный голос кажется слишком тихим, — ты должен немедленно уйти.

Он улыбается.

Эта улыбка почти ласковая, но от неё становится только страшнее.

Он уже движется вниз по ступеням, не спеша, уверенно, будто всё уже решено за нас обоих.

— Я никому ничего не должен, — отвечает он спокойно. — Я пришёл забрать тебя домой.

Каждое слово отзывается внутри болезненным эхом.

Он всё ближе.

Я делаю шаг назад, машинально, почти не замечая этого движения, и жестом показываю в сторону камер.

— Остановите съёмку… — говорю я, сначала тихо, потом громче. — Выключите камеры!

Но ничего не происходит. Ни один объектив не опускается. Ни один оператор не отводит взгляд.

Это всё продолжается.

Рядом резко звучит голос Агеева:

— Камеры выключить! Немедленно! Это не для эфира!

В его тоне появляется жёсткость, которой я раньше не слышала. Режиссер машет рукой. Камеры отводят в сторону, и в этот момент Антон срывается с места, спускается вниз, и, оказавшись рядом со мной, буквально силой вкладывает мне в руку связку ключей.

— Аля, уходи, — говорит он быстро, почти шёпотом, но так, что я слышу каждое слово. — Комната персонала. Машина будет у заднего выхода. С остальным я разберусь.

Я не успеваю ничего ответить.

Тело реагирует быстрее разума.

Я срываюсь с места и бегу к выходу.

Сквозь зал, сквозь ряды, мимо людей, которые оборачиваются, что-то говорят, но их голоса сливаются в один гул.

Позади раздаётся голос Абсалама:

— Ты всё равно от меня не уйдёшь!

Я не реагирую, не оборачиваюсь.

Только краем глаза успеваю заметить, как его задерживает Антон.

Этого достаточно, чтобы улизнуть. По крайней мере пока.

Я толкаю дверь и вылетаю в коридор. Здесь значительно темнее и тише.

Надеюсь, Абсаламу не удалось протащить сюда свою охрану. Тогда мне точно не удастся сбежать.

Я бегу, почти не разбирая дороги, только вперёд, только дальше, сжимая в руке ключи так сильно, что они впиваются в ладонь.

Не надо было соглашаться.

Мысль бьётся в голове снова и снова.

Руслан был прав.

Чёрт, он был прав.

Я думаю о работе, о запуске, о деньгах, о репутации — обо всём сразу, но ни одна мысль не успевает оформиться до конца.

Посреди коридора я останавливаюсь. Силы заканчиваются резко.

Я упираюсь ладонью в стену, пытаясь отдышаться, и закрываю глаза всего на секунду.

И в этот момент слышу звук открывающейся двери.

В коридоре позади меня снова слышаться шаги.

Сюда кто-то идет. И быстро.

Сердце срывается в бешеный ритм.

Неужели это он?

Я прислушиваюсь к шагам.

Этот увереный топот. Этот ритм, свойственный только ему.

Я даже не сомневаюсь.

Я снова срываюсь с места, ускоряюсь, почти бегу, чувствуя, как паника накрывает волной.

Шаги становятся все ближе. Их темп ускоряется и вдруг чья-то рука хватает меня из темноты.

Я вскрикиваю, дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но меня удерживают за плечи.

— Тихо, тихо, — звучит знакомый голос. — Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо.

Я открываю глаза.

Передо мной стоит Агеев.

Он держит меня крепко, но не больно, и смотрит так, будто пытается удержать меня здесь, в реальности.

— Посмотри на меня, — говорит он.

Я смотрю.

С трудом.

— Где он? — выдыхаю я. — Что с ним?

Антон на секунду медлит.

— Он больше не угроза, — отвечает он наконец. — Ты можешь не бояться. Я рядом.

Я качаю головой.

— Что случилось? Как ты… Как ты это сделал?

Он отводит взгляд.

— Тебе не нужно это знать.

— Нужно, — резко отвечаю я. — Он мой муж. Пусть я не хочу его знать, но он пришёл за мной. И я хочу понимать, что ты сделал, чтобы он ушёл. Что ты ему предложил?

Антон молчит, и эта неопределённость заставляет меня чувствовать себя еще хуже.

— Деньги? — продолжаю я. — Или что-то другое?

Он тяжело выдыхает.

— Пожалуйста, не задавай вопросов, милая.

Это слово режет слух.

Милая⁈

Это еще что за фамильярность⁈ Ор что? Заигрался?

— Какая я тебе «милая»? — я смотрю на него, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Что с тобой вообще происходит?

Он делает шаг вперёд.

Слишком близко.

Я отступаю, но чувствую за спиной холодный бетон.

— Антон…

Я не успеваю договорить.

Он резко наклоняется и стремительно впивается мне в губы.

Все происходит резко. Жёстко. Слишком внезапно, чтобы я успела среагировать.

На секунду я теряюсь.

А потом начинаю вырываться, отталкивать его, но в этот