Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

— Я уже слышала ваш совет.

— Это не совет. Эта вещь могла быть рассчитана именно на то, чтобы остаться у вас.

— Значит, я не стану оставлять её без присмотра.

Он протянул руку.

— Вы упрямы до безрассудства.

— А вы скрытны до предательства.

Слова повисли между ними. Слишком резкие для коридора, где стены слушали. Слишком честные для людей, которым давно следовало поговорить без Совета, без Селесты, без ректорской печати и разводной книги.

Ардан опустил руку.

— Сегодня вы проведёте занятие под наблюдением.

— Нет.

— После случившегося…

— После случившегося детям нужен урок, а не очередная проверка. Если Тарвин или Селеста войдут в класс, они будут ждать срыва. Дети это почувствуют.

— Вы не можете просто закрыть двери перед Советом.

— Зато вы можете.

Он молчал.

Элиана поняла ответ раньше, чем он сказал хоть слово. Не может. Или не хочет раскрывать, почему не может. Эта разница уже начинала сводить её с ума.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я проведу урок не в классе.

Ардан нахмурился.

— Где?

— В малом внутреннем зале. Там, где нет северной двери, подарков, Тарвина у доски и Селесты с её улыбками.

— Малый зал открыт для старших воспитанников.

— Значит, они увидят, что закрытый класс умеет не только пугать.

— Это риск.

— Всё, что касается этих детей, вы называете риском. Может быть, пора хоть раз назвать это шансом?

Он посмотрел на неё долго, тяжело. Потом кивнул.

— Один урок. При открытых дверях. Я буду рядом.

— Как ректор?

— Как тот, кто не даст Совету войти раньше времени.

Элиана не поблагодарила. Ещё не могла. Но коробку он больше не потребовал.

Малый внутренний зал оказался круглым помещением между учебным крылом и зимней галереей. Когда-то здесь, видимо, проводили танцевальные занятия или родовые церемонии для младших учеников: пол был выложен светлым камнем, по стенам шли широкие окна, а в центре стоял низкий круглый помост с выгравированными знаками четырёх крыльев. В дальнем углу забыли несколько скамеек, старую ширму и ящик с учебными лентами для тренировок равновесия.

Именно ленты Элиана и выбрала.

Госпожа Морн, услышав распоряжение о переносе занятия, посмотрела на неё так, будто мысленно уже писала некролог. Но возражать не стала. Только велела двум младшим служащим убрать лишние предметы и, к удивлению Элианы, сама проверила окна и двери.

— Если начнётся вспышка, — сухо сказала она, — в этом зале хотя бы меньше причин что-нибудь потерять навсегда.

— Обнадёживает.

— Я не обнадёживаю, леди Верн. Я предупреждаю точнее остальных.

Через четверть часа привели детей.

Они вошли настороженно. Кай первым, как всегда будто случайно заняв место между классом и всеми остальными. Лир и Лира держались рядом, но сегодня между ними чувствовалось напряжение: после вчерашнего разговора о том, что они не одинаковые, они словно боялись случайно сделать шаг не в одну сторону. Терэн шёл ближе к Элиане, но старался не показывать, что ищет глазами стены. Мира вошла последней и сразу посмотрела на окна, потом на пол, потом на Элиану.

— Это не наш класс, — сказала Лира.

— Верно.

— Нам нельзя в общие залы без трёх подписей, — добавил Лир.

— Сегодня у вас есть подпись ректора.

Кай быстро посмотрел на Ардана, стоявшего у двери. Тот не вошёл в круг, но и не ушёл. За его спиной виднелись двое служащих Академии, а дальше, у поворота, мелькнула бордовая мантия Тарвина. Советский наблюдатель явно не собирался далеко отходить.

— Значит, сегодня нам разрешили быть почти настоящими учениками, — сказал Кай.

В его голосе была насмешка, но Элиана услышала под ней другое. Надежду, которую он сам презирал за то, что она появилась.

— Нет, — ответила она. — Сегодня мы будем учиться быть классом.

Кай скривился.

— Звучит хуже родовых клятв.

— Возможно. Зато без клятв.

Она взяла из ящика пять учебных лент. Простые полосы плотной ткани, каждая с маленьким деревянным кольцом на конце. Ни печатей, ни знаков, ни родовых символов.

— Урок простой. В центре зала я разложу ленты. Каждый держит свой конец. Ваша задача — перенести это кольцо с помоста на скамью, не отпуская ленту и не используя силу против другого.

— Это детская игра, — сказал Лир.

— Отлично. Значит, вы справитесь быстро.

Лира прищурилась.

— В чём подвох?

— В том, что кольцо одно, а лент пять. Если кто-то потянет только к себе, кольцо упадёт. Если кто-то испугается и отпустит — тоже. Если кто-то решит, что умнее всех, остальные почувствуют это сразу.

— То есть мы должны доверять друг другу? — спросил Кай с таким видом, будто она предложила им прыгнуть в пропасть ради красоты жеста.

— Нет. Сначала достаточно не мешать друг другу из страха.

Мира опустила глаза.

— Это труднее.

— Поэтому начнём с малого.

Они встали вокруг помоста. Кай взял ленту так, будто это была верёвка для поединка. Лир и Лира сразу оказались слишком близко, их ленты легли почти параллельно. Терэн держал ткань кончиками пальцев и всё время поглядывал на деревянное кольцо. Мира взяла свою ленту последней, спокойно, но Элиана заметила, что её рука дрожит.

— Первое правило, — сказала Элиана. — Никто не тащит.

— А если кто-то потащит? — спросил Кай.

— Остальные не отвечают силой. Говорят.

Он усмехнулся.

— Словами стену не удержишь.

— Вчера Терэн удержал.

Кай замолчал.

Терэн покраснел и опустил голову, но ленту не выпустил.

Элиана положила кольцо на помост.

— Начали.

Первый раз всё рухнуло почти сразу. Кай дёрнул слишком резко, Лир автоматически потянул за Лиру, Лира — за него, Терэн испугался натяжения и отпустил, а Мира вообще не двинулась. Кольцо упало на пол с деревянным стуком, который прозвучал в зале унизительно громко.

У двери кто-то из служащих тихо кашлянул.

Кай бросил ленту.

— Бесполезно.

— Поднимите, — сказала Элиана.

— Зачем? Мы уже показали результат.

— Нет. Вы показали привычку.

Он посмотрел на неё зло.

— Вы любите красивые слова.

— Нет. Просто некрасивых в ваших отчётах уже достаточно.

Лир поднял кольцо первым. Молча. Вернул на помост. Лира посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала.

Второй раз кольцо продержалось дольше. Терэн не отпустил, но вцепился так крепко, что лента задрожала. Лир попытался подстроиться под Лиру, не