Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

Кай тихо выдохнул. Лира закрыла глаза. Мира открыла свои — и Элиана увидела в них не страх, а мрачное подтверждение. Так и было. В коробках было не то, что видно.

Элиана взяла со стола пустой учебный лист, накрыла им расколотую фигурку, не касаясь её руками, и отодвинула на край парты.

— Урок окончен.

— Нет, — сказал Тарвин. — Теперь он действительно окончен. Закрытый класс должен быть немедленно изолирован до решения Совета. Лорд Рейвард, вы видели вспышку. При свидетелях. После вчерашнего инцидента это уже система.

— Систему создаёте вы, — сказала Элиана. — Подсовываете ребёнку предмет после отказа, а потом называете его реакцию доказательством.

Селеста прижала ладонь к груди.

— Леди Элиана, я потрясена. Вы обвиняете меня в намеренном вреде детям?

— Я говорю, что вы не послушали его «нет».

Улыбка Селесты исчезла.

— Вы забываетесь.

— Нет. Запоминаю.

Тарвин развернул перед собой папку.

— Фиксирую: временная учительница препятствует законной проверке, оспаривает действия представителя западного крыла, отказывается признать вспышку основанием для изоляции класса.

— Добавьте, — сказала Элиана, — что временная учительница берёт ответственность за произошедшее на себя.

Класс замер.

Ардан резко посмотрел на неё.

— Леди Верн.

— Полностью, — продолжила она, не давая ему остановить себя. — Терэн Вейл отказался принимать предмет. Предмет был положен на его парту против его воли. Ученик испугался, но не покинул место, не напал, не разрушил контур и остановил реакцию словом. Если Совету нужна вина, записывайте мою: я не успела убрать предмет раньше.

— Это абсурд, — сказал Тарвин.

— Нет. Это отчёт очевидца.

— Вы защищаете их любой ценой?

Элиана посмотрела на детей. На Кая, который больше не прятал тревогу за ухмылкой. На близнецов, державшихся так близко, будто между ними и миром осталась только тонкая нитка. На Терэна, который всё ещё дрожал, но не смотрел на себя как на беду. На Миру, чья тишина сегодня была не одиночеством, а выбором.

— Да, — сказала она. — Если цена — моя должность, то да.

Селеста очень медленно улыбнулась. Ей понравился этот ответ. Слишком понравился.

Ардан шагнул вперёд.

— В отчёт будет внесено другое, — произнёс он.

Тарвин повернулся к нему.

— Лорд Рейвард?

— Закрытый класс подвергся внешней провокации во время наблюдательного посещения. Ученик Терэн Вейл удержал силу в пределах допустимого контура под руководством назначенной учительницы. Оснований для изоляции класса нет.

Элиана не сразу поняла, что он сказал.

Поддержал.

Не её как бывшую жену. Не открыто, не тепло, не с признанием вины и не с просьбой о прощении. Но перед Советом, перед Селестой, перед детьми Ардан выбрал не удобный отчёт, а правду, насколько мог позволить себе в этих стенах.

Селеста повернулась к нему.

— Ардан, ты уверен? Совет может счесть это личной предвзятостью.

— Совет может прислать официальное возражение.

— Из-за неё?

— Из-за класса.

Снова не «из-за Элианы». И всё же она увидела, как Селеста услышала больше, чем было сказано. Её пальцы на мгновение сжались, и браслет под рукавом сдвинулся.

Элиана заметила на запястье знак.

Тонкая тёмная печать, похожая на рассечённое крыло, но не академическое. В её линиях было что-то знакомое: такой же излом она видела на старом списке исчезнувших учителей, рядом с пятном, скрывавшим имя на «Рей…». Тот знак был почти стёрт. У Селесты — живой, свежий, будто впаянный в кожу не украшением, а клятвой.

Селеста заметила её взгляд и плавно опустила рукав.

Поздно.

Элиана уже увидела.

И поняла: новая невеста ректора была связана не только с Советом. Она была связана с теми, кто писал «не справилась» задолго до того, как учителя исчезали.

После занятия детей увели в жилое крыло. На этот раз они уходили не молча. Кай, проходя мимо Элианы, бросил негромко:

— Вы правда готовы потерять должность из-за нас?

— Не льсти себе, Кай. Я просто не люблю плохие отчёты.

Он усмехнулся, но в глазах у него впервые мелькнуло что-то почти тёплое.

Терэн остановился рядом.

— Я сказал нет, — прошептал он.

— Я слышала.

— А если снова не услышат?

Элиана присела перед ним, чтобы не смотреть сверху.

— Тогда скажешь громче. А я постараюсь быть рядом.

Он кивнул и ушёл вслед за близнецами. Мира задержалась последней. Она ничего не сказала, только посмотрела на рукав Селесты, потом на Элиану. В этом взгляде было предупреждение и просьба одновременно.

Когда дверь закрылась, Селеста приблизилась к Элиане.

Ардан и Тарвин спорили у окна о формулировках отчёта. Госпожа Морн собирала коробки, не касаясь сломанной фигурки. На несколько секунд рядом с Элианой не осталось никого, кто мог бы услышать чужую нежность с ядовитым дном.

— Вы очень храбры, — сказала Селеста тихо. — Это всегда украшает женщин, которым больше нечем удержать внимание дракона.

Элиана встретила её взгляд.

— А вы очень старательны. Это всегда выдаёт тех, кто боится проиграть даже там, где уже объявил себя победителем.

Глаза Селесты потемнели.

— Не привыкайте к его поддержке. Ардан защищает не вас. Он просто не любит, когда ломают его вещи.

— Дети не вещи.

— Для вас — нет. — Селеста улыбнулась. — Поэтому вы и проиграете.

Она повернулась к выходу, но Элиана тихо сказала:

— Я видела знак.

Селеста остановилась.

Только на миг. Но этого хватило.

— Какой знак? — спросила она, не оборачиваясь.

— Тот, который прячут под рукавом.

Селеста медленно повернула голову. Теперь на её лице не было ни мягкости, ни светской любезности. Перед Элианой стояла не сияющая невеста, а женщина, которая умела ждать, пока чужую судьбу внесут в список.

— Осторожнее, леди Верн, — произнесла она почти ласково. — Некоторые знаки замечают только один раз.

Ардан обернулся.

— Селеста.

Она тут же снова стала улыбкой, золотом и безупречностью.

— Я уже ухожу, дорогой. Не хочу мешать твоей новой учительнице играть в спасительницу.

Когда дверь за ней закрылась, Элиана почувствовала, как напряжение отпускает плечи. Но только на мгновение.

Ардан подошёл к ней.

— Что она сказала?

— Что я играю с огнём.

— В этом она права.

Элиана посмотрела на него.

— Вы поддержали меня при Тарвине.

— Я поддержал факты.

— Конечно.

Он задержал взгляд на её лице. И в этот раз не стал прятать всё за холодом. Там было беспокойство. Настоящее. Злое от собственной беспомощности, но настоящее.