Отчим. Игрушка Бандита - Кэтрин Рамс

— Привыкли все силой брать? — спрашиваю я, еле контролируя своё дыхание.

Я буквально в его руках и мне очень неловко к нему прикасаться, а он уже спускается по ступенькам. Все ниже и ниже, пока я не оказываюсь полностью в воде.

Бассейн глубокий, я знаю, что, если уйти дальше, то я не достану до дна, и это сильно пугает.

Мне придётся ему довериться, что сделать в моем случае очень сложно. Я не из таких людей, мне нужно много времени.

— Когда ты перестанешь выкать? Мы с тобой не чужие люди, можно сказать, что родственники.

— Неуместная шутка, — фыркаю я недовольно. — Вы только меня не отпускайте, я боюсь…

Сама начинаю к нему жаться, потому что он уходит все дальше от ступенек. Ему вода уже достает до плеч, а мне значит, до середины головы, а значит, здесь я уже могу утонуть.

— Лад, не бойся, в моих руках с тобой ничего плохого не произойдёт.

Звучит многообещающе. Так, словно он говорит не о плавании, а о чём-то более серьёзном.

— Ой! — взвизгиваю я. — Я не чувствую дна!

Хватаюсь за его большие плечи и чуть ли не забираюсь сверху.

— Не теряй контроль, я полностью тебя держу и плавать я сам хорошо умею.

Это немного успокаивает. Вряд ли в его планах меня утопить.

— Ладно… — произношу я, стараясь дышать размеренно, однако страх все же до конца не уходит.

Давид же тем временем возвращается обратно, поближе к ступенькам, чтобы я смогла встать на дно и сильно не волноваться.

На этом все? Если так, то я очень рада!

— Давай перекладывайся на живот, — приказывает он и переворачивает меня сам, теперь я лежу на воде, а он держит меня руками в области груди и живота. — Вот так, а теперь разводи руками и ногами.

Я пытаюсь что-то сделать, но сама понимаю, что делаю это неправильно.

— Так?

— Не совсем, — говорит он с усмешкой. — Ты очень смешная.

Я пробую плыть в течение долгого времени, как мне кажется, и, когда он опускает одну свою руку, то я начинаю тонуть, быстро переворачиваюсь и буквально к нему прилипаю, как пиявка.

Страх все же победил.

Я плохая и непослушная ученица.

— Давид, мне страшно! — вздрагиваю я, цепляясь ногтями в его спину.

— Хорошо-хорошо, ты только не кричи мне больше на ухо, девочка.

Неожиданно наши взгляды находят друг друга, и мы оба замолкаем. Между нами повисает неловкая пауза, которая быстро перетекает во что-то большее. А именно в то, что руки мужчины сильнее сжимают мою талию и он наклоняет ко мне лицо, чтобы… Поцеловать?

— Мой брат рядом, не нужно… — шепчу я испуганно.

Он точно не должен этого видеть. Он же не поймёт, почему я целуюсь с его отцом и мужем мамы. Это ненормально. Грязно и отвратительно.

— Он вышел, у нас есть пару минут, — сообщает Давид, и я смотрю в ту сторону, где он до этого сидел и ел.

И правда, его там больше нет.

Надеюсь, что мы его не смутили, и он пошёл в туалет.

— Для чего? — спрашиваю я в непонимании.

На губах Давида появляется многообещающая ухмылка.

— Для этого, — произносит он хриплым голосом и я не успеваю среагировать, а его губы уже оказываются на моих.

Он сжимает меня так крепко, что мой рот приоткрывается, чем он и пользуется, его проворный язык оказывается внутри, создавая там приятное трение.

Сердце начинает биться намного чаще, пока мужчина меня целует, а я не сильно, но пытаюсь все же отстраниться, однако в области живота уже начинает приятно сводить, а пальчики ног подгибаться.

И я понимаю, что в прошлый раз мне не показалось то, что с Давидом у меня были лучшие поцелуи. Он правда хорошо это делает. С чувством, со страстью, но без лишних слюней. Он делает это так, что сразу думаешь о продолжении.

Нет, это безумие в чистом виде, это все неправильно! Я не должна прыгать в омут с головой, даже если он мне сильно нравится.

Прекращаю данный поцелуй, о котором ещё долго буду вспоминать, пытаюсь перевести тяжелое дыхание и понимаю, что за минуту он смог меня возбудить так, что я злюсь сама на себя за то, что остановила это прекрасное действие.

Я сошла с ума!

— Не делайте так больше, — произношу я тяжелым тоном, в надежде, что он поймёт, как для меня это важно. — И отнесите меня к ступенькам.

Не смотрю в его глаза, потому что мне очень стыдно, что я все же не смогла контролировать эмоции и позволила ему себя поцеловать.

— Как скажешь, — произносит Давид расстроенным голосом. — Но не говори, что тебе не понравилось.

В глазах появляются слёзы, потому что осознание ошибки врезается прямо в грудь. И мне больно от того, что я к нему что-то уже чувствую, что, по сути, не могу себя сдерживать.

Мужчина поднимает меня на ступеньки, и я разворачиваюсь, чтобы уйти, однако перед собой вижу свою маму и меня бросает в холодный пот.

— И что здесь происходит?

Глава 25

Из холода после бассейна меня бросает в жар, да такой, что руки от волнения начинают трястись.

Я смотрю на лицо своей матери и понимаю, что она мне так просто этого не простит. Она застукала меня с ее законным мужем, в ее доме! Хотя, у меня теплится надежда на то, что она не видела наш с Давидом поцелуй, который вовсе и не должен был произойти.

Ох, черт. И что же мне делать? Бежать и пусть Давид во всем разбирается, это же он решил ко мне пристать! Но и я молодец, конечно, сразу не оттолкнула, хотя должна была.

— Я ещё раз спрашиваю, что здесь происходит? — вновь спрашивает она, недовольно нахмуривая свои тонкие брови.

— Свет, ты что кричишь? — говорит Давид, выходя из бассейна. — И ты вообще должна была к ночи вернуться, разве нет?

Не могу даже на него смотреть, потому что чувствую небывалый стыд за своё поведение. И ещё от того, что его поцелуй меня завёл, даже больше не физически, а эмоционально.

Как мне вообще на это все реагировать, как дальше с ним продолжать общаться, потому что он мне сам не помогает, а только подкидывает дров в огонь.

— Ах, вот оно что?! — возмущается она, раскидывая руки в стороны. Ее тон не предвещает ничего хорошего. — И в