Лихач. Мой сосед - Лия Седая

Мягкая, как бархат. Тесная до адового наслаждения.

Дикое ощущение победы обрушилось в душу как лавина. Моя. Вся моя. Есть и останется моей.

Поцелуй был похож на укус.

Мышцы ныли от напряжения, но кто бы обращал на это внимание?

Я просто охреневал от того, как она меня принимает. Как отвечает. Вскидывается на проникновения. Как обхватывает меня лоном, когда я выходил. Как течет по мне, смазывая нас обоих своим соком.

Мозг отключался.

Я рядом с ней существовал чисто на инстинктах.

Смотрел в мутные до пьяни глаза и сам хмелел.

— Ру-ус…

Она выгнулась. Уперлась затылком в сбитую нашими телами простынь. Подалась навстречу всем телом. И замерла…

Я ощутил этот толчок как будто бы всем телом.

Тесный.

Плотный.

Яркий.

На максимуме ощущений. Такого никогда и ни с кем не было. Она собой из меня душу вынимала.

Выдаивала.

Выцеживала.

Замерла в ожидании.

Загривок прогрело жаром. А потом охватило холодом. Стоило только яйцам напрячься. Хлынуть сперме в податливое ждущее тело.

Я зарычал.

Воткнулся лбом в матрас рядом с ее головой. Вливал в нее струя за струей. Хотелось рвать зубами все, что попадется.

Только не ее…

Она неприкосновенна.

Она слишком ценна для таких реакций. Она мать моих будущих детей. Я в нее их только что загрузил под горлышко.

И буду делать это постоянно…

Иначе не смогу. Иначе зачем все, что я делаю в этом мире?

Она мое все…

— Лада, — выдохнул я обреченно.

— М? — почти задушенно отозвалась она из-под меня.

— Пиздец, ты попала.

— Отпустишь?

— Нет. Никогда больше не отпущу, Лапуль.

Глава 26. Лихач

Ее хотелось трогать.

Гладить атласную кожу.

Плечики. Выделившиеся неширокими пластинами лопатки. Лада лежала на животе, скомкав под щекой мою футболку.

И спала.

А я, как ненасытный зверь, водил и водил кончиками пальцев по соблазнительному телу. Хотелось поцеловать каждый позвонок на гибкой спине.

Обхватить, сжать ладонями узкую талию.

И прижать к себе окружности нежных ягодиц. Вдавить в пах. От одного взгляда на них, на ямочки на пояснице член подпрыгивал и не планировал успокаиваться.

Но я хотел, чтобы Лада поспала.

Она устала.

Это я могу марафонить в сексе до самого утра. А ей нужен отдых. Приучать к моему аппетиту я буду ее постепенно.

Я оттягивал момент ухода как мог.

Фонари с улицы светили в окно. Давали достаточно света, чтобы рассматривать любимое спокойное лицо. Скользить взглядом по точеному носу, по краям пухлых покрасневших губ.

Я улыбнулся.

Подбородок и щеки Лапули тоже розовели. Наколол я ее своей бородой. Натер кожу.

Будет чесаться с утра.

А никакой косметики у нее нет, чтобы облегчить зуд.

Я нахмурился.

Да и одежды никакой нет. Это херово, но не страшно. Главное — не забыть приказать, чтобы привезли. Я первый с ума сойду, если буду знать, что меня в доме нет, а она тут разгуливает нагишом.

Надеюсь, она не испугается, когда проснется, а меня не будет рядом.

Хотя, чего я сам себя успокаиваю? Конечно, испугается. Занервничает. Начнет думать всякую срань несусветную. Придется принять меры.

Я не удержался.

Навис над ней. Навалился немного на податливое тело. Лапуля завозилась, отвернулась в другую сторону. Совсем по-детски потерла ладошкой нос во сне. И снова мерно задышала.

Устала, да.

Я прижался губами к обнаженному плечу.

Сейчас бы войти в нее снова. Медленно, тягуче. Просто растянуть удовольствие. Ночью было не до того. Ночью мы отрывались, как будто нам друг друга было катастрофически мало. Не успевали насыщаться.

Но уже пора идти.

Я еще раз поцеловал свою Лапулю. В теплое местечко между лопаток. Вдохнул ее аромат с поверхности кожи.

Прикрыл глаза на секунду.

Я буду вспоминать его. Дышать им. Согревать себе душу.

Забирать футболку не было смысла. Разбужу ведь. Пусть дальше ее использует вместо подушки. Дальше — разберемся.

Аккуратно прикрыв дверь в спальню, я оделся уже в коридоре. Чтобы пряжкой ремня не звякать. Спустился на первый этаж. Налил на кухне воды в стакан.

Чая бы.

Но сраный чайник вчера отказался подчиняться, а я был слишком на взводе. Так что аппарат с отломанным ненарочно носиком валялся в мусорном ведре.

Остыть.

Мне нужно остыть. Делать дела нужно было с холодной головой.

Чтобы не сойти с ума от беспокойства за Лапулю.

Первый стакан ледяной воды я замахнул залпом. Выгнул шею, чувствуя, как большой глоток холода прокатывается по пищеводу вниз.

Налил еще.

Выпил уже глотками помельче.

Вот теперь нормально.

Я набрал номер Вялого.

— Не спишь?

— Как будто я сплю по ночам, — съязвил друг.

Да. Он друг.

Удивительно, но это было так. Само так вышло. Хотя мы никогда не говорили об этом. Да нам и не нужно, в общем-то.

К чему?

— Что у нас по клубу?

— Все нормалды, — где-то там Вялый защелкал клавишами. — Полный доступ почти уже. Надо будет туда еще раз скататься. Парочку проводов еще кинуть. И вот тогда все будет вообще круто.

— Отлично. За документы на него тоже ты ответственный, понял?

— Угу, — Вялый откровенно поскучнел. С бумажками он возиться не любил, я это давно понял. Но никому другому такие вещи я пока доверить не могу.

— Весь персонал уволить нахрен. Вообще всех. Вообще, блядь, — я отпил еще воды. Воспоминание о трупе бывшего охранника в домике Лады снова загорячило кровь. — И набирать с нуля. Все чтобы были левые. Будем чистить контингент.

— Понял.

— И да, Вялый. Ты бы поспал.

— Ого. Ты так переживаешь за мой сон?

— Нет. Я переживаю за свою Лапу.

— А, — друг подвис, не в силах увязать одно с другим. — Не понял?

— Завтра ты приедешь сюда, ко мне. Доступ к охране я настроил.

— Можно подумать, если бы ты не настроил, я бы не смог войти, — он хмыкнул.

— Слушай меня! Приедешь. Возьми какую-нибудь одежду еще. Джинсы там, пару футболок купи для Лады. У нее нет нихрена сейчас.

— Блядь, Лихач, где я это все возьму?!

Вялый на самом деле офигел от просьбы.

Да я бы тоже так отреагировал. Но что делать?

Есть задача, ее надо решить.

— Не знаю. У сестры спроси. Она ж девчонка тоже. Я хер знает, где они это все покупают.

— Пиздец. Нам надо расширять команду. Ну, пиздец, Рус! А размер хотя бы какой у нее?

— Маленький, — улыбка невольно растянула губы. Моя Лапуля хрупкая и стройная.

— Бля-я…

— Все, короч. Возьмешь одежду, приедешь сюда, — я натянул чистые кроссовки и вышел в гараж к машине. — И жрачки захвати какой-нибудь. У меня нихера нет тут. А я поехал.