Лихач. Мой сосед - Лия Седая

Фактически, он обрек своего подручного на смерть.

Так что за нами все равно пришли бы.

Просто Руслан сдался быстрее. Подставился нарочно. Сделал так, чтобы я под подозрение не попала.

А уж потом Вялый с сестрой стали обеспечивать ему алиби.

Доказали непричастность Руслана к преступлению уликами с видеокамер. Как будто он провел весь день в городе и никуда не выезжал. Вообще очень мирный и порядочный гражданин. Полиция это все проверяла.

Благо, у Голландца не хватило мозгов написать еще и обо мне.

Тогда у Вялого бы работы прибавилось точно.

Я ждала.

Спасалась от жутких мыслей работой по хозяйству.

Мебель в дом Руслана привезли с опозданием на день. И я занялась уборкой. Туда, куда было можно — расставляла то, что могла поднять или передвинуть.

И по-прежнему спала на матрасе в той же самой комнате.

Хотя можно было спать на шикарном диване в гостиной первого этажа. Там даже Вялый с матом и кряхтением повесил телевизор.

Но нет.

Я не хотела уходить оттуда, где еще пахло Русланом.

Его туалетной водой.

— Алиска, хватит жрать! — Вялый с раздражением посмотрел на сестру.

— Отвали, я сто лет домашний суп не ела! — она с аппетитом черпала борщ прямо из кастрюли.

Я умоляюще посмотрела на нее.

Надо ехать, неужели она не хочет его встретить?

— Капец, — она бросила ложку в мойку. — Садисты! С вами с голоду помрешь.

— Руса встретим, он тебя покормит. Может быть. Потом как-нибудь.

Вялый подмигнул мне с явным намеком. А я густо покраснела.

Ну да.

Пока не хочу ничего загадывать. Но очень не хочу отпускать Руслана в ближайшие дни вообще никуда.

На заднем сиденье малолитражки Вовки я подпрыгивала.

После танка Руслана она была катастрофически маленькой и тесной, но сейчас было все равно.

Я бы пешком побежала его встречать!

Но по приезду я застыла. Встала оловянным солдатиком возле машины. Вялый припарковался метрах в пятидесяти от следственного изолятора. Мы знали только примерное время, когда Лихача освободят. Поэтому приехали сильно заранее.

Но сидеть спокойно я бы уже точно не смогла.

Стояла на влажном ветру.

И смотрела на защищенное сеткой КПП.

Влюбилась? В мужчину, который испугал меня вначале до чертиков, а потом стал самым заботливым на свете?

Я влюбилась?

Я?

В человека, который бывал на зоне. В человека, который не самый законопослушный. Он умеет прятать трупы. Гоняет на машине, как сумасшедший. Зарабатывает, и неплохо, черт знает на чем.

Не знаю. Было страшно думать об этом.

Он меня любит до безумия точно.

Я знала это.

Пусть он мне еще ничего не говорил прямо.

Такие вещи доказываются не словами. Поступками. В нашем случае — куда уж красноречивее?

— Не замерзла? — из машины выбралась Алиса.

Я молча пожала плечами.

Не знаю.

Не осознаю.

— Слушай, ты это, извини меня за вопрос про цветы. Рус явно же для тебя покупал. Кому еще-то? Просто не донес, наверное.

Вот это был больной укол.

Я даже зажмурилась. Я старалась об этом не думать. Дурная женская голова. Вот тебе все доказательства его любви! Вот, на поверхности. А все равно душонка зудит: что за букет он купил?

Зачем?

Кому?

— Рус! — Алиса сорвалась с места.

Я распахнула глаза.

Он выходил. Спускался по ступенькам КПП. Такой долгожданный. И такой забытый уже.

Я сделала всего лишь шаг.

И опять застыла.

Алиса повисла на нем как обезьянка. Обхватила за шею, что-то начала говорить.

А он засмеялся.

Потрепал ее по макушке, как ребенка.

И нашел взглядом меня. Как будто нитью привязался.

— Лад, ты не ревнуй, — я не заметила, как Вовка оказался рядом. — Она ему как сестра.

— С чего ты взял? — я кашлянула. Голос неожиданно охрип.

— Я может и программист, — он пожал плечами. — Но не дурак же.

Он тоже шагнул навстречу Лихачу.

Две мужские ладони встретились с громким хлопком.

А потом они обнялись:

— Спасибо, брат!

— Иди в жопу. И больше с такими вопросами не обращайся, ладно?

— Ладно, — Руслан засмеялся. — Лапуль?

Я не дала себя обнять.

Уперлась в широченную грудь ладонями.

— Лада…

— Ты обещал меня не оставлять. Руслан, ты обещал…

— Прости, — с болью выдохнул он. — Лапуль, ты же все понимаешь.

— Понимаю. Но не оставляй меня больше. Пожалуйста.

— Никогда!

Наши губы становились мокрыми.

Слезы текли по моему лицу. Смачивали наш поцелуй горечью и солью.

И я уже ему не сопротивлялась.

Сама обхватила широкие плечи. Сама прижималась к нему всем телом. Только сейчас начала понимать, что эту неделю не жила. Существовала. Замерла в морозном ожидании.

Все отступило.

Все страхи.

Глупая ревность. Сомнения, что мы слишком разные. И что меня насильно втянули в этот водоворот событий.

Даже если насильно…

Я благодарна каждому дню.

Я благодарна ему. Я с ним проснулась.

Широкие ладони сжимали меня. Гладили по спине. Обхватывали шею, чтобы целовать еще крепче.

Нам не нужен был воздух.

Мы дышали друг другом.

Пока Вовка не покашлял за моей спиной с особой тактичностью.

— Граждане-товарищи, у меня, конечно, уже почти встал на вас. Но вы не забыли, что у нас еще есть дела на сегодня?

Глава 30

— Занавески хочешь?

Руслан критично осматривал помещение клуба.

И искоса поглядывал на меня.

— Какие занавески? — я до сих пор не могла прийти в себя.

Зачем мы снова приехали в Покрышку?

Воспоминания от этого места были так себе.

— Обычно женщины первым делом меняют занавески там, где начинают осваиваться.

— Осваиваться?

Он взял с барной стойки документы в прозрачном полиэтиленовом файлике и протянул мне.

— Что это?

— А ты почитай.

Я достала ярко-белые листки.

И округлила глаза.

— Руслан!

— Я подумал, что отжать у Голландца клуб окончательно и оформить его на тебя, это самая малая компенсация за то, что он сделал. Так что теперь это здание твое. Хочешь — делай тут что-нибудь. Я помогу. Не хочешь — продай к херам. Его можно выгодно толкнуть, район неплохой.

— Руслан…

Я смотрела на него. И думала, какой он невозможный все же. И как только в его голове умещается столько вопросов и задач одновременно. Меня бы порвало на много-много маленьких Лад, если бы я думала о стольких вещах сразу.

— Этот клуб мы открывали вместе, — Лихач присел на барный стул и притянул меня к себе. Поставил между своими коленями, обхватил бедра ладонями. — Я тогда только-только освободился. И мне горело чем-то заняться. Я даже первую тачку свою тогда продал ради этого. А Голландец в то время ушел на пенсию, если можно так выразиться. Вот я ему