Стану твоей первой болью - Маша Демина

— Дикарка, — больше читаю по губам, но морщусь, когда он щелкает по носу маски и щелчок неприятно отдается на лице.

С учащенным пульсом и диким сердцебиением я остаюсь одна.

Пропускаю не очень-то любезных парней, один из которых толкает меня в плечо с грубым:

— Ты че такой широкий?

Вот же гад.

Хотя, наверное, во всем облачении он принял меня за парня… Но какая разница?

Я не сделала ничего плохого.

Тру ушибленное плечо и задумываюсь, сколько времени на самом деле будет длиться его «быстро».

Однако эта мысль тут же вылетает из головы, когда я замечаю копну светлых волос с торчащими красными рожками. Девушка поворачивается в пол-оборота, и я узнаю в ней свою подругу.

Сердце ухает. И без того натянутые нервы начинает выкручивать. А в голове пульсирует одно: я не могу упустить этот шанс.

Срываюсь с места, плотнее засовывая руки в передний карман толстовки. Сжимаю кулаки и чувствую, как во мне закипает злость.

Я думала, она заболела или с ней что-нибудь случилось, иначе почему она не пришла в универ и игнорировала меня? Но нет.

Судя по всему, у нее все прекрасно, и она даже смеется в компании каких-то парней.

Поднимаю маску на лоб.

— Привет! — выходит взволнованно и громко, и я останавливаюсь. Игнор. Она продолжает смеяться и, кажется, делает это нарочно громче. Что выглядит неестественно.

— Ань?

Она замирает, узнает по голосу, да сразу поняла, кто перед ней, ручаюсь, вот только по какой-то причине не сразу обращает на меня внимание.

Аня что-то бросает своей компании, поворачивается, осматривает меня с ног до головы и делает шаг навстречу.

И мне не нравится то, что я вижу. Холодная. Чужая. Нервная.

— Чего тебе?

Складывает руки на груди. Вздергивает подбородок. Все так небрежно. Будто перед ней кусок грязи…

Я даже теряюсь от такой грубости.

— Эм-м… просто ты не пришла в универ, не брала трубку и не отвечала на сообщения…

— И что?

Делаю успокаивающий вдох, умоляя себя не принимать резкость Ани близко к сердцу. В ней говорит обида, и она имеет на это право.

— Я переживала.

Аня открывает рот, собираясь ответить, но почему-то молчит.

Ее взгляд меняется: глаза наполняются глубокой печалью и сожалением… На этом все. Она прикрывает веки — и в следующую секунду передо мной снова стоит снежная королева.

— Послушай, я думаю, ты меня неправильно поняла, Сатаней. Мы, — Аня показывает на нас, — не подруги.

Брошенные слова, точно дротик, попадают в цель. Они ранят меня. И я ничего не могу поделать с собой…

— Нет? — машинально переспрашиваю с искренней болью, но моя уязвимость только раздражает Аню.

Она сжимает губы, ее буквально потряхивает.

— Господи, нет конечно! — зло взмахивает руками. — Посмотри на себя и на меня! Мы… разные! О какой дружбе ты говоришь?

Очень больно. Но на этот раз грубые слова провоцируют меня защищаться.

— Но это не мешало нам весело проводить время! Нам же было классно, разве нет?

Аня закатывает глаза и разворачивается, чтобы уйти. И тогда я тоже начинаю злиться. Только от бессилия. И чувства вины, которое я не должна испытывать. Не должна!

Шагаю вперед и рывком разворачиваю Аню к себе, кричу ей в лицо:

— Почему ты так груба со мной? Я не виновата, ясно? Я не отвечаю за действия своего брата! Мне жаль, что он так некрасиво поступил с тобой, но это сделал он, а я не я! Я злюсь на него и осуждаю! И хотела тебя поддержать, но ты не дала мне возможности, а сейчас заявляешь, что у нас не было дружбы?

Аня высвобождает руку и тоже кричит в ответ:

— Просто оставь меня в покое! Мне не нужна твоя поддержка!

— Аня…

Но она так резко и так близко подается ко мне, что я замолкаю.

— Хочешь совет? Тебе здесь не место. Уезжай из этого города. — Она тычет в меня пальцем. — Уезжай. Отсюда. На хрен, — чеканит с дрожью в голосе и смотрит куда-то за мое плечо.

Ее глаза стекленеют, я оборачиваюсь и вижу Руслана, который наблюдает за нами с насмешкой.

Прищуривается. Затягивается сигаретой.

Снова смотрю на Аню и замечаю, как ее лицо краснеет, а ноздри начинают раздуваться сильнее.

И даже не взглянув на меня, она уходит, а я в полнейшей растерянности слежу за ее удаляющейся спиной.

Аня уже скрылась из вида, а я по-прежнему не могу пошевелиться.

Неожиданно кто-то грубо хватает меня за капюшон и впечатывает во что-то твердое. Из меня вырывается глухой вскрик, а потом к уху прижимаются жесткие губы:

— Какое из двух слов в «стой на месте» ты не поняла?

Я резко оборачиваюсь и вздергиваю подбородок, оказываясь лицом к лицу с Русланом.

В нос мгновенно бьет запах сигарет, но я не пытаюсь отвернуться. Абсурд, но по какой-то причине мне нравится, как аромат табака сочетается с этим парнем, он добавляет ему мужественности, особого шарма. От которого что-то тяжелое ворочается в животе.

Я пытаюсь сосредоточиться только на этом, но ядовитый шлейф после общения с Аней отзывается жжением в горле. Глаза щиплет от подступивших слез, и меня бесит, что я не могу с ними справиться.

— Отвези меня обратно, пожалуйста. Мне здесь не нравится.

Я моргаю, и слезинки срываются с ресниц.

И ни одна не вызывает в нависшем надо мной парне сочувствия… С подобием улыбки на губах, он вытирает слезы с моих щек.

— Обратно мы не поедем, Дикарка. Иначе ты пропустишь самое интересное. — Ямочка на его щеке становится глубже. — Составишь мне компанию или поболеешь на трибунах?

27. Визг шин

Я не настолько сошла с ума, чтобы сесть в машину Руслана и промчатся с ним по гоночной трассе. От одной только мысли пульс учащается и вызывает странное шевеление в животе.

Поэтому сейчас я наблюдаю с трибун, как Руслан — любимчик публики, судя по возгласам, — газует на стартовой линии.

Он усадил меня на хорошее место, рядом со своим другом. Отсюда все прекрасно видно. Так что я в полной мере слежу за тем, что происходит внизу.

Длинноногая брюнетка останавливается возле машины Руслана и, наклонившись, заглядывает в салон.

Я даже отсюда вижу, что она вовсе не соринку достает у него из глаза.

От этого зрелища что-то сдавливает грудь, незнакомая прежде эмоция отзывается в сердце, и я заставляю себя ее отогнать.

Мне не нравится собственная реакция. Ее не должно быть.

Наконец брюнетка