До звезды на ёлку - Тата Кит

— У Алины был? — тихо спросила она.

— С чего взяла?

— По тебе видно. Загруженный какой-то.

— Устал просто. Сутки отработал.

— Я видела тебя уставшим. У тебя совсем другое выражение лица. Видно же, что думаешь о чем-то. Увидел Алину и понял, что дело было не только в твоей вкусной письке?

Я удивленно повернул в её сторону голову, когда услышал, как она сказала вслух ровно то же, о чём я гонял только в своих мыслях.

— Помиритесь ещё, — зевая, обронила Плюша. Закрыла глаза и почти проваливалась в сон.

— Не помиримся.

— Помиритесь. Скоро всё закончится, ты к ней подкатишь, и она простит.

— Не в этот раз.

— Она четыре года была для тебя как бумеранг. Ты её туда, она обратно. Это уже зависимость. Помиритесь.

— Я не хочу, — бросил угрюмо, глядя в потолок.

— Да? — почувствовал Плюшин взгляд на щеке и снова повернул к ней голову. — А что так? Что-то изменилось? Испугался серьёзных отношений? Кто это у нас такой трусишка?

— Спи, — бросил тихо.

— Если вдруг захочу, чтобы ты отстал, скажу, что люблю тебя, — хихикала Плюша, кутаясь в одеяло.

Вновь от неё отвернувшись, закрыл глаза.

Но уснуть не смог. Лежал, глядя в потолок и думал, думал, думал…

Обо всём и ни о чём сразу. Состояние, когда спать очень хочется, но не можешь уснуть, выдумывая себе всякое.

Давно уснувшая Плюша начала тихо стонать и мелко дергать во сне.

Тут же подкатился к ней, забрался под одеяло, убрав кота в ноги, и обнял девчонку, положив её голову на своё плечо.

Она тихо всхлипывала, стонала словно от боли и прижималась ко мне.

— Я рядом, Плюша. Я здесь. Тихо-тихо, — шептал ей в лоб и макушку. Коснулся губами кожи между бровями и машинально поцеловал.

В эту же секунду она перестала дрожать и трепыхаться в моих руках. Открыла глаза, приподняла голову и облегченно выдохнула, узнав меня.

Уронила голову обратно на плечо и дала себе несколько секунд чтобы отдышаться.

— Ненавижу всё это, — шепнула она устало.

— Скоро пройдёт. Уже не так громко и долго плачешь, как в прошлые разы.

— Потому что ты оказываешься быстрее. Во сне, — едва слышно уточнила она. И тут же отодвинулась от меня подальше, забрав одеяло. — Всё. Теперь можешь тоже поспать.

Она отвернулась. Судя по дыханию, вновь уснула. А я так и не смог.

Услышал, как мама демонстративно топала по квартире.

Понял, что что-то тут не то.

Аккуратно встал с дивана, вышел из зала и дошёл до прихожей, где мама уже надевала пальто.

— Ты куда? — спросил я.

— Он ещё спрашивает! — фыркнула мама, даже не повернувшись в мою сторону. — Это уже ни в какие ворота! Вы бы хоть постеснялись! Знаете же, что я здесь!

— Ей просто кошмары снятся.

— Ты мне-то не рассказывай, — мама стрельнула в меня злым взглядом. — Знаю я эти кошмары. Ещё и матери врёт стоит! Докатились!

Я не стал останавливать маму. Во-первых, сейчас бесполезно ей что-либо объяснять, а, во-вторых, ей действительно лучше пока быть подальше от моей квартиры и тем более от Плюши.

Глава 18. Людмила

Проснулась от того, что чьи-то загребущие руки с чувством неподдельного собственничества вцепились в мою талия и захватили меня в крепкие мужские объятия. И одна из этих рук начала шарить по мне в районе груди, явно выискивая сиську, чтобы крепко за неё зацепиться.

Сам Рамзин размеренно дышал в мой затылок и, похоже, всё ещё крепко спал.

— Тебе яйца вырвать или палец сломать? — спросила я намеренно громко.

В эту же секунду ощутила, как Матвей чуть дрогнул, и дыхание его переменилось.

— М? — он приподнял голову. Я повернула свою и со всей злостью посмотрела на его заспанную морду, многозначительно поглядывая вниз.

— Палец или яйца? — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Наконец, Рамзин соизволил опустить взгляд ниже моего лица.

— Ой, бля! — бросил он хриплым ото сна голосом и резко убрал руку. Сразу откинулся на подушку и спрятал глаза в сгибе локтя, когда я села, кутаясь в одеяло. — Тебе кошмар снился.

— Угу. А может, это тебе снился страх и ужас холостяцкой жизни? Уже, смотрю, тоскуешь по Алине?

— Рефлекс сработал, — бормотал он сонно. — Если рядом кто-то спит, я держу её за сиську.

— Теперь ближе, чем на два метра ко мне не подходи.

— Ну и бойся своих кошмаров одна, — фыркнул он цинично.

— До этого же ты как-то мог меня не лапать.

— Просто ты спала, не помнишь.

Он повернулся ко мне спиной, а я возмущенно смотрела на его спину и задницу, по которой, не сдержавшись, пнула так, что он слетел с дивана.

— Охренела?! — его башка почти сразу показалась вверх.

— Ана́лити.

— Опять какая-то хрень с перцем?

— С задницей твоей, — огрызнулась я и скинула с себя одеяло.

Встала с дивана и прошла в туалет, пока Матвей поднимался с пола.

Умылась, привела себя в порядок, чтобы хотя в относительно приличном виде показаться маме Матвея, с которой прошедшие сутки мы общались исключительно колкостями. Но мне кажется, нам обеим это даже понравилось.

На кухне оказался только Матвей, который, стоя перед открытым холодильником, пил молоко прямо из пакета. От наслаждения даже глаза закрыл.

Котенок, блин.

— А где мама? — поинтересовалась я, когда, прислушавшись, поняла, что в квартире кроме нас никого нет.

— Уехала домой, — Матвей оторвался от пакета и тяжело дышал. Всё молоко высосал.

— Почему? Вернётся?

— Услышала, как ты стонешь, истосковавшись по мне сутки. Назвала нас бессовестными и уехала домой.

— Да? — я удивленно вскинула брови, а победная улыбка на губах образовалась сама. — Так просто? И я всё пропустила? А у тебя есть ещё какие-нибудь родственники?

— Есть. Тебе зачем?

Матвей закинул пустой пакет в мусорку и вернулся к холодильнику, что-то в нем разглядывая.

— Мне же нужно с кем-то общаться. С моими нельзя, а твоих не жалко.

— Есть у меня один родственник, которого и мне не жалко, но он сам ко мне не сунется.

— Он? — вопросила я заинтересованно, и Матвей тут же отлип от холодильника, посмотрев на меня. — Красивый? Холостой? Старше тебя или младше? Просто интересно, — я невинно похлопала ресничками.

— Обойдёшься, — он закрыл холодильник, вынув из него тазик оливье, который накрошила его мама. Взял ложку и сел за стол. — Теперь точно твоя компания я и Кокос.

— Так себе компания, — поморщилась я. — Может, нормально поедим? Что ты с утра оливье трескаешь, будто уже Новый год встретили?

— Уже давно день. Солнце скоро сядет. А Новый