Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва

Варя остановилась у массивного стола с зелёным суконным покрытием, положив ладони на холодную кожаную инкрустацию по краю. Она перевела дыхание и прислушалась, надеясь, что Герман уже здесь.

Дверь за её спиной открылась, заставив Воронцову подпрыгнуть на месте.

Шаги Германа Обухова были почти беззвучны на мягком ковре. Он закрыл за собой тяжёлую дверь с глухим щелчком, отрезав их от мира княжеской усадьбы.

– Слава богу, вы пришли, – с облегчением вздохнула Варя, опираясь на стол, чтобы не упасть, потому что от волнения колени предательски задрожали.

Герман, кажется, даже не успел переодеться. Он явился в том же добротном графитово-сером костюме из шерсти, в котором прибыл. Даже румянец после мороза всё ещё горел на его щеках пунцовыми пятнами.

– Варвара Николаевна, – начал он без тени прежней светской игривости, подходя ближе. – Признаюсь, я заинтригован вашим приглашением куда больше, чем самим балом. Вы загадочны, как сфинкс. Надеюсь, тайна, ради которой вы заманили меня в это книжное царство, стоит нарушения всех правил приличия.

В полумраке его лицо казалось более жёстким, тёмно-серые глаза с зеленцой ловили малейшую тень, становясь насыщеннее и серьёзнее.

– Правила приличия, Герман Борисович, были нарушены в этом доме куда более страшным образом, – порывисто начала она. – Этой ночью здесь совершили убийство. А сегодня утром его объявили несчастным случаем.

Обухов замер. Весь его облик мгновенно преобразился. Плечи выпрямились, взгляд заострился.

– Убийство? Чьё? Объяснитесь.

– Убили горничную Венеры Михайловны, Аглаю. На рассвете тело нашли у пруда с разбитой головой. Но я подслушала разговор князя с доктором Эскисом. На её теле следы борьбы. Её убили в другом месте, затем перенесли на берег и положили так, чтобы всё выглядело как трагическая случайность. Якобы она поскользнулась и расшиблась насмерть. Князь знает правду и приказывает всё замять, чтобы не омрачать праздник. – Слова вылетали из её уст переливчатым потоком, но в голосе слышалось напряжение. – Или позора не желает? Я затрудняюсь ответить наверняка, каков его мотив сокрытия правды.

Герман молчал несколько секунд, его хмурый взгляд скользил по полкам, с корешка на корешок.

– Нет слов, – наконец выдохнул он. – И вы намерены в это ввязаться? Варвара Николаевна, это безумие. И на сей раз это определённо дело для полиции. Лишить человека жизни – это не поиграть в сыщика украденной броши. – Герман развёл руками и заговорил тише: – Если князь решил скрывать убийство, значит, замешано нечто весьма тёмное.

– Я вам открою всё, что мне известно. – Варя нервно облизала губы и подалась к нему. – Всё выглядит очень странно. Сначала до меня дошёл слух, что князь как-то замешан в крупной финансовой пирамиде. – Она принялась загибать пальцы. – Затем вчера после ужина горничная Венеры, та самая Аглая, начинает гадать ей на воске…

– Варвара Николаевна, – протянул Герман, и его брови в изумлении поползли вверх.

– Дайте закончить. Я не сумасшедшая.

– Я знаю. И ещё я знаю, что вы невероятно отчаянная, и сей факт вам явно не идёт на пользу.

Он снисходительно улыбнулся и попытался положить руки ей на плечи, но Варя отстранилась и упрямо продолжила:

– Дослушайте же, Герман Борисович! Возможно, вы моя единственная опора в этом невероятном деле. Аглая нагадала Венере цепочку ужасных событий: падение, смерть птицы, что-то про тень отца и могилу. И в тот же вечер они начали сбываться.

– Вы изволите шутить?

– Увы, нет. Сначала Венера села на стул во время чаепития вечером, и стул сломался, потому что его кто-то злонамеренно подпилил. Венера упала. Затем она пошла к себе спать и нашла на подушке мёртвую канарейку. Кто-то убил её пташку и положил на кровать. А затем погибла сама Аглая.

Воронцова начала прохаживаться взад-вперёд перед ним.

– А как же тень отца? – Герман снова попытался натужно улыбнуться.

– Вот и я в толк не возьму, при чём тут он? – Варя задумчиво постучала себя пальцем по кончику носа. – Как по-вашему, Аглаю убили, потому что она участвовала в сговоре, знала правду про фальшивое гадание и его осуществление и пригрозила всё рассказать? Или же причина иная? Таких совпадений просто не бывает.

Герман всё-таки поймал её за плечи и развернул к себе лицом. Он заглянул ей в глаза с видом крайне обеспокоенным.

– Вам следует держаться от этого подальше, – назидательно произнёс Обухов. – Дайте…

Он не успел договорить. Дверь в библиотеку приоткрылась, и на пороге возник Яков. Он вошёл как тень и так же бесшумно прикрыл дверь. Прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Так невозмутимо объявился, будто его приглашали и он вовсе не следил за Варей.

– …дайте полиции разобраться, – закончил Герман фразу, но его взгляд уже впился в новую фигуру. Он не выразил удивления, лишь оценивающе сузил глаза и медленно отпустил Варю, уронив руки.

Яков даже не посмотрел на Обухова. Всё его внимание занимала Воронцова.

– Вам здесь не место, барышня, – прозвучало тихо, но с такой холодной интонацией, что слова прозвучали как приказ. – И вам, сударь, тоже. Уголок тут неподходящий для светских бесед наедине.

Варя почувствовала, как внутри всё закипает от гнева. Все струны её независимости взыграли самую громкую песнь, какую только возможно. Воронцовой стоило колоссальных усилий сдержаться. Она заставила себя усмирить негодование одним ключевым доводом: без помощи ей придётся непросто. А тут, если правильно изложить мысль, помощь окажется двойной…

Она сделала шаг ближе к окну, чтобы видеть их обоих. И от обоих стоять подальше.

Герман и Яков были разными, как день и ночь. Блондин и брюнет. Благородный аристократ и изворотливый аферист. Воронцова сейчас рассчитывала на обоих и совершенно не хотела думать о том, сколь болезненно прошла вчерашняя встреча с Яшей и как сильно оскорбляло неверие Обухова в её силы.

Сейчас оба ждали её ответа.

– Моё место там, где творится несправедливость, какой бы она ни была, – сдержанно парировала она. – И я только что проинформировала Германа Борисовича обо всём случившемся за последние сутки. Думаю, вы, Яков, тоже в курсе всех местных злоключений. Поскольку полиция не знает правды, вмешаться придётся нам. Если, конечно, вы не намерены просто стоять в сторонке и наблюдать, как в этом доме прячут трупы и укрывают поистине губительные финансовые махинации.

Яков слегка дёрнул плечом. Его губы плотно сжались, словно он пытался сдержать рвущееся наружу ругательство.

– Вам, ВарварНиколавна, полномочий никто не давал. Ступайте к подружкам и наряжайтесь для танцев. И ключик мне отдайте.

– Какой ключик? – не понял Герман. Он перевёл взгляд на Варю и слегка кивнул на Якова: – Это ведь ваш посыльный? Он приносил от