Новые истории на старый лад - Дара Бояринова

саквояжем, выкупившая всё купе в первом классе, в последний момент, с надменным взглядом, повелительными нотками в голосе, и бриллиантами в ушах… это редкость. Пожилой, тучный, молчаливый господин, с огромным тяжелым чемоданом и с родовым перстнем виконта на мизинце, тоже. Саквояж и чемодан были забиты драгоценностями и векселями на предъявителя и оставшимися амулетами. Всё свое преступники возили с собой…

Стук в дверь рабочего кабинета отвлёк от составления ответа на запрос из Столичной Академии наук.

– Войдите.

– Добрый день, леди Сторн, – поздоровался инспектор Донер.

– Добрый день, инспектор. Чем обязана?

– Вот, решил вам лично отдать, – на стол легли два банковских векселя.

– И что это?

– Это для Элеоноры Гроди и для вас. Согласно приговору суда, после казни Феликса Кона, графини Волтос и виконта Брас, всё принадлежавшее преступникам имущество, а также обнаруженные в ходе следствия драгоценности, были проданы. Общая сумма составила девять миллионов золотых, к этой сумме были добавлены изъятые векселя и деньги ещё на два миллиона. Общую сумму решено было разделить на число пострадавших от действия преступников. Согласно следствию, это четырнадцать человек, включая Элеонору Гроди. Это конечно не те суммы, что были украдены… и эти деньги… они не вернут ваших близких, но… – пожал плечами Донер.

– Понятно… Но тут какая-то ошибка, инспектор. Вы сказали, что сумму одиннадцать миллионов разделили на четырнадцать человек, а тут векселя каждый на сумму один миллион пятьсот тысяч золотых.

– Здесь всё правильно, вы с Элеонорой единственные потеряли родных. Густав Прат и Кристиан Фолд, были одиноки.

Я смотрела на векселя и думала. Как мало… ничтожно мало… за разрушенные и погубленные жизни… Когда меня прижали к мужской груди, не поняла… я плакала… впервые за последние три года – плакала. Слёзы всё катились и катились… я плакала и вспоминала… вспоминала наш сад в поместье, где мы любили бывать с бабулей, прячась ото всех. Это же так здорово, расстелить плед прямо на траве, скинуть обувь, улечься на живот и читать, поедая вкуснейшие яблоки. И летние вечера в беседке за чаем и джемом из жимолости, и библиотеку в городском особняке, куда я пробиралась тайком от гувернантки, где меня непременно находил отец, часто заснувшей за очередной книгой в кресле. Большой и сильный, он поднимал своего умненького ангелочка на руки и нёс в кровать. Рассказывая, как прошёл его день, и внимательно слушая, как прошел мой день… в себя пришла от громкого стука большого сердца в могучей груди. Стоять в крепких, но нежных объятиях мужчины, это не прилично, но что уж скрывать, приятно. Форменный черный китель инспектора Донера был мокрым от моих слёз.

– Простите, инспектор, – пробормотала я, всё ещё уткнувшись в его грудь.

– Всё в порядке, женские слёзы часть моей профессии… – хмыкнул Донер.

– И что? Часто приходится утешать?

– Нет, но так приятно впервые…

От услышанного напряглась и почувствовала, как краска бросилась в лицо.

– Леди Сторн, я сейчас отпущу вас, выйду из кабинета и подожду вас коридоре.

– Зачем?

– Ну, хорошо, могу не отпускать…

– Нет, ждать зачем?

– Провожу вас домой.

– Не стоит.

– Очень даже стоит.

– Нет.

– Да.

– Я сказала, нет.

– Леди Сторн, не упрямьтесь, или…

– Или что? – всё ещё уткнувшись в грудь Донера, спросила я.

– Или я не стану щадить ваши чувства и вот такую заплаканную взвалю на плечо и отнесу домой.

– Вам говорили, что вы хам?

– Иногда. Ну, так что? Какой вариант предпочтёте?

– Ну, хорошо, – вздохнула я, – отпускайте, выходите и ждите.

Объятия разжались, я опустила голову ниже, а несносный инспектор хмыкнул и вышел из кабинета, прикрыв дверь.

В зеркальце отразилось заплаканное лицо с красными глазами и распухшим носом. М-да-а уж… Красавица и только. Это вам не одна хрустальная слезинка скатилась по щеке… Приводила себя в порядок не долго, холодные компрессы на глаза и лицо творят чудеса. Для бытовика охладить смоченный платок пустяк. Через несколько минут в зеркале отражалась пусть и расстроенная, но уже не зарёванная леди. Кинула взгляд на отчет и поняла, что никуда не пойду пока не сделаю работу. Отворив дверь, почти уткнулась носом в стоящего за ней инспектора.

– Хм… инспектор Донер, я вам очень благодарна за то, что вы сами принесли векселя, и все же я вынуждена отказаться от вашего предложения проводить меня домой. Мне нужно закончить ответ на запрос…

– Долго?

– Что простите?

– Долго заканчивать ответ будете?

– Минут десять.

– Отлично, я подожду.

– Инспектор Донер, я сама отлично дойду домой.

– Значит, первый вариант предпочтительнее, ну и хорошо, – резкий рывок, и я вишу на плече этого нахала.

– Поставьте меня на место! Немедленно! – шипела я.

Не слушая меня, он развернулся к выходу.

– Ладно! Хорошо! Вы можете подождать!

Меня поставили на пол, я гневно посмотрела на Донера, но мой взгляд не произвёл никакого эффекта, инспектор стоял с самым довольным видом.

– Вы невоспитанный хам!

– Вы уже это говорили.

– Ваше поведение неприемлемо. Я не намерена терпеть такое обращение! С этого момента я прошу вас избавить меня от своего общества! Я…

– Время идёт, леди Сторн, – перебил меня этот несносный тип.

Зло посмотрела в его глаза и поняла, этот варвар действительно выполнит свою угрозу и потащит меня через три квартала на руках домой. Резко развернувшись, прошла к столу, и взяв перо, продолжила отчёт. Управилась быстрее, чем планировала, перечитав, добавила ещё две сноски, запечатала конверт, проставила регистрационный номер и отправила адресату. Подождав пока загорится маленькая зелёная лампочка, оповещающая о получении ответа, захлопнула портальную почтовую шкатулку. Донер вел себя так тихо, что в какой-то момент я даже забыла о его существовании. Собрав используемые для ответа на запрос документы в охапку, встала из-за стола. Взгляд споткнулся о стоящего в дверях инспектора, наблюдавшего за мной внимательным и горящим взглядом. На мгновение почувствовала себя неуютно, как будто я дичь, но тут же прогнала эту мысль. Не обращая внимания на этого нахала, отнесла документы на положенное им место. Молча надела шляпку и тонкие перчатки, взяла сумочку, сунув туда предварительно банковские векселя, и направилась к выходу из кабинета. Донер посторонился, я закрыла дверь, и мы, сохраняя молчание, двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж.

В холле, свернув налево, заглянула в кабинет,