Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

По дороге в больницу думаю о вчерашнем дне. Пикник с Ольгой был хорошим — близость, страсть, ощущение счастья. Но сегодня снова будни, снова работа, снова деньги, деньги, деньги.

С Мариной так не было. Она зарплату учительницы получала, я врачебскую — хватало на жизнь. Не богато, но стабильно. А здесь — трое детей, хозяйство, постоянные траты.

Хотя разве дело в деньгах? Может, дело в том, что я опять впрягся в ту же тележку, только лошадей стало больше?

Рабочий день в больнице проходит как обычно — приём пациентов, обход, консультации. К обеду накапливается усталость — вчера лёг поздно, встал рано. Глаза слипаются над медкартами.

В ординаторской делю обед с Татьяной Ивановной. Она молча наблюдает, как я клюю носом над бутербродом.

— Алексей Петрович, когда вы последний раз высыпались?

— Высыпаюсь нормально.

— Вижу, как высыпаетесь. Глаза красные, руки дрожат.

— От кофе дрожат.

— От переутомления. Сколько часов работаете в сутки?

Считаю в уме. Больница — восемь часов. Вчера два частных вызова — ещё четыре. Дорога туда-обратно — час. Итого тринадцать часов.

— По-разному. Кому-то нужна помощь — не откажешь.

— Алексей Петрович, вы не железный. Организм не выдержит такого темпа.

— Выдержит. Нужно просто правильно распределять силы.

— Зачем вам столько денег? Дом не ваш, дети не ваши.

Смотрю на неё удивлённо. Татьяна обычно деликатная, а тут прямо в лоб.

— Дети теперь мои. Я их люблю.

— Любите или пытаетесь заслужить их любовь?

— В чём разница?

— В том, что любовь дают просто так. А заслуживают работой, деньгами, жертвами.

Встаю из-за стола, выбрасываю остатки бутерброда.

— Татьяна Ивановна, у меня нет времени на философию. Пациенты ждут.

— Подождите. — Она берёт меня за руку. — Алексей Петрович, я вас как женщина предупреждаю. Если будете вкладывать в отношения только деньги и усилия, а взамен получать только благодарность — долго не протяните.

— А что должен получать взамен?

— То же, что отдаёте. Заботу, внимание, любовь без условий.

— Они меня любят…

— За что любят? За то, что проблемы решаете? Или за то, что вы есть?

Не отвечаю, потому что сам не знаю. Любят ли меня дети Ольги просто так или потому, что я заменяю им отца? Любит ли меня сама Ольга или то, что я для неё делаю?

— Подумайте об этом, — говорит Татьяна, выходя из ординаторской.

А я остаюсь один со своими мыслями. И почему-то вспоминается Марина. Она меня любила просто за то, что я есть. По крайней мере, первые годы. Потом, конечно, любовь превратилась в привычку, но основа была искренней.

В половине седьмого заканчиваю в больнице, еду к Василию Петровичу. Он местный фермер, держит небольшое хозяйство — коров, свиней, птицу. На прошлой неделе неудачно упал, повредил плечо.

Дом у него добротный, новый. Встречает жена — Галина Ивановна, женщина лет пятидесяти.

— Доктор, проходите! Василий в комнате лежит, всё стонет.

— Как дела с плечом?

— Болит сильно. Руку поднять не может, работать не может. А скотина сама себя не покормит.

Захожу в комнату. Василий Петрович лежит на кровати, левая рука в самодельной повязке.

— Как самочувствие?

— Плохо, доктор. Болит так, что спать не могу.

Осматриваю плечо, проверяю подвижность сустава. Ничего критичного — растяжение связок, небольшой отёк.

— Будет новокаин ставить? — спрашивает он.

— Поставлю. Но главное — покой. Никаких нагрузок неделю.

— Какой покой? У меня хозяйство!

— Хозяйство подождёт. Здоровье важнее.

Делаю укол, бинтую плечо. Василий Петрович сразу чувствует облегчение.

— Спасибо, доктор. Сколько с меня?

— Две тысячи.

— Мало берёте. В городе за такое втрое больше просят.

Он достаёт из тумбочки конверт, отсчитывает купюры. Деньги хрустящие, новые — с утренней выручки за молоко.

— Василий Петрович, а как у вас дела? Хозяйство приносит доход?

— Приносит. Не сказать что богатство, но жить можно. Молоко сдаём, яйца, мясо. Галка в городе торгует — хорошо покупают.

— А раньше чем занимались?

— Я в колхозе работал зоотехником. Галка — дояркой. Когда всё развалилось, решили своё дело начать.

— Не жалеете, что ушли из колхоза?

— Поначалу жалел. Зарплата была стабильная, пусть небольшая. А тут — сам себе хозяин, но и риск больше. То корма подорожают, то цены на молоко упадут.

— А сейчас как?

— Сейчас привыкли. Да и деньги лучше, чем в колхозе было. — Он прячет оставшиеся деньги в конверт. — А вы как, доктор? Говорят, семью сменили?

В посёлке все всё знают. Кто-то видел меня с детьми Ольги, кто-то с ней самой. Теперь обсуждают за чаем.

— Да, сменил.

— И как оно — с чужими детьми жить?

— Хорошо. Дети хорошие.

— А своя дочка как к этому отнеслась?

— Не очень хорошо.

Василий Петрович кивает понимающе.

— Трудное это дело — семью менять. Я вот Галку с восемнадцати лет знаю, сорок лет вместе. Привык уже, как к собственной руке. А вы начинаете заново, в зрелом возрасте.

— Ничего, справляюсь.

— Дай бог, дай бог. Только смотрите, не перетрудитесь. Слышал, подработки берёте. Оно, конечно, деньги никому не помешают, но здоровье дороже.

Собираю инструменты, прощаюсь. На улице уже темно, холодный ноябрьский ветер пронизывает насквозь. Сажусь в машину, еду к следующему пациенту.

По дороге думаю о словах Василия Петровича. «Сорок лет вместе, привык как к собственной руке.» А я не привык к Марине за двадцать пять лет. Или привык, но это стало проблемой, а не благом?

С Ольгой всё по-другому. Каждый день — открытие, каждый вечер — неизвестность. Интересно, но утомительно. С Мариной было предсказуемо — она всегда знала, что скажет, как поступит. Скучно, зато спокойно.

Может, Татьяна права — я пытаюсь заслужить любовь работой и деньгами? А что будет, если устану, если больше не смогу столько вкладывать?

К Антонине Фёдоровне приезжаю в половине девятого. Она местная пенсионерка, одинокая, живёт в маленьком домике на окраине. Давление скачет уже несколько лет, но в больницу ехать не хочет.

— Доктор, спасибо, что приехали! — встречает меня на пороге. — Голова так болит, думала, лопнет.

— Когда давление поднялось?

— Ещё утром почувствовала. Но думала, само пройдёт.

Измеряю давление — 180 на 110. Действительно высокое.

— Антонина Фёдоровна, таблетки принимали?

— Принимала, но не помогают. Может, старые уже?

Смотрю на упаковку — препарат просроченный на полгода.

— Нужны новые таблетки. И укол сделаю, чтобы быстрее подействовало.

Ставлю капельницу, жду, пока давление снизится. Антонина Фёдоровна рассказывает о своей жизни — муж умер пять лет назад, детей нет, живёт на пенсию.

— А вы как, доктор? Слышала, женились заново?

— Не женился пока. Просто… живём