Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— А сколько у неё детей?

— Трое.

— Ой, много. Наверное, тяжело вам — сразу трое приёмных.

— Справляюсь.

— А деньги как? Говорят, вы теперь подработки берёте, чтобы всех содержать?

— Подработки беру.

— Понятно. Оно и правильно — мужчина должен семью кормить. Только смотрите, здоровье не подорвите. У нас в посёлке один такой был — Михаил Степанович. Тоже вторую семью завёл, детей кормить надо было. Работал день и ночь, а в пятьдесят два года инфаркт случился.

— Что с ним стало?

— Умер. Остались две семьи без кормильца.

Неприятная история. Но я не Михаил Степанович. У меня здоровье крепче.

Давление снижается до нормы. Антонина Фёдоровна чувствует себя лучше.

— Спасибо вам, доктор. Сколько с меня?

— Тысячу пятьсот.

— Много ли, мало ли, а здоровье дороже.

Она достаёт из старого кошелька мятые купюры, отсчитывает нужную сумму. Деньги пахнут нафталином и старостью.

— Антонина Фёдоровна, может, всё-таки в больницу съездим? Обследуемся как следует?

— Зачем? Вы же хорошо лечите. И дома лучше — стены родные.

Прощаюсь, выхожу в ночь. Ветер усилился, начинает накрапывать мелкий дождь. Сажусь в машину, подсчитываю заработок за день — три с половиной тысячи. Неплохо.

Но почему-то радости нет. Только усталость и желание поскорее оказаться дома.

По дороге домой заезжаю в круглосуточный магазин. В очереди встречаю Ивана Зайцева. Он трезвый, в чистой куртке, держит пакет молока.

— А знаете, доктор, чем ваши подработки на мою бутылку похожи? — спрашивает он. — За них тоже платишь не только здоровьем. Я заплатил семьёй. А вы чем?

Ответа у меня нет. Иван кивает, будто и не ждал, и выходит. До дома его вопрос не отпускает: сколько ещё работы нужно взять, чтобы доказать семье собственную ценность?

Хотя… когда в последний раз я мог сказать «нет» частному вызову? Когда отказался от лишней тысячи?

Домой приезжаю в половине одиннадцатого. Дети уже спят, Ольга читает в спальне. Увидев меня, откладывает книгу.

— Как дела? Много заработал?

— Три с половиной. Неплохо.

— А как пациенты?

— Обычные. Плечо, давление.

Раздеваюсь, иду в ванную. Смываю с себя усталость дня, больничные запахи. В зеркале — знакомое лицо, но какое-то осунувшееся.

Возвращаюсь в спальню. Ольга уже выключила свет, лежит под одеялом.

— Лёш, иди сюда. Соскучилась.

Ложусь рядом. Ольга придвигается ближе и молча накрывает мою ладонь своей.

— Как ты устал…

— Ничего, не смертельно.

— Может, хватит подработок на сегодня? Побудем вместе?

— Хватит. Завтра выходной.

— Вот и хорошо. — Она целует меня в шею. — А я тебя ждала.

— Долго ждала?

— Весь вечер. Дети спрашивали, когда папа придёт. Пришлось их без сказки укладывать.

Поворачиваюсь к ней, обнимаю. Она тёплая, мягкая, пахнет домом и близостью.

— Прости. Завтра обязательно сказку расскажу.

— Не завтра. Сейчас.

— Сейчас?

— Мне сказку расскажи. Про нас.

Она прижимается ближе, и усталость дня отступает. Есть только её тело рядом с моим, её губы, её тихие стоны в темноте спальни. Мы сплетаемся в объятиях, забывая о времени, о деньгах, о завтрашних заботах.

После лежим молча, слушаем, как за окном шумит ветер.

— Лёша, — шепчет она, — а правда, что ты счастлив?

— Правда.

— А не тяжело — столько работать?

— Не тяжело. Для семьи не тяжело.

— Для семьи… А для себя?

— Я и есть часть семьи.

Она молчит, потом тихо:

— Иногда мне кажется, что ты работаешь не для нас. А чтобы заглушить что-то внутри.

— Что заглушить?

— Не знаю. Может, вину. Может, сомнения.

Не отвечаю, потому что не знаю, что ответить. Может, она и права. Может, я действительно заглушаю работой то, о чём не хочу думать.

Ольга засыпает у меня на плече. А я лежу в темноте и думаю о прошедшем дне. Три с половиной тысячи заработал. Хорошие деньги. Завтра можно Маше форму купить, Пете учебники.

Но почему так пусто внутри?

Вспоминаю Марину. С ней такого не было. Она никогда не просила заработать больше, не требовала жертв. Довольствовалась тем, что есть. Было скучно, но спокойно. Было предсказуемо, но стабильно.

А здесь всё время нужно что-то доказывать, зарабатывать, быть героем. Устаю уже от роли спасителя.

Утром за завтраком считаю заработанные деньги. Дети завтракают, болтают о школьных делах. Ольга наливает кофе, рассказывает планы на день.

— Лёш, а можно сегодня съездим в город? Маше форму купим, Пете учебники?

— Конечно. Денег хватит.

— А может, и себе что-нибудь купим? Давно ничего нового не покупали.

— Посмотрим.

Алёшка забирается ко мне на колени, смотрит на деньги в моих руках.

— Дядя Лёша, а зачем столько денег?

— Чтобы вам всё покупать. Игрушки, одежду, сладости.

— А если денег не будет?

— Будут. Я буду работать.

— А если не сможешь работать?

— Смогу.

— А если заболеешь?

Я не отвечаю сразу. Что будет, если однажды я заболею или просто больше не смогу тянуть?

— Не заболею, тёзка.

— А если всё-таки заболеешь?

— Тогда мама будет работать.

Ольга смеётся:

— Какой ты серьёзный, Алёшка! Папа здоровый, сильный. Не заболеет.

Но Алёшка продолжает смотреть на меня серьёзными глазами:

— А если заболеешь и денег не будет, ты всё равно с нами останешься?

Молчу. Хороший вопрос. Останусь ли я с ними, если не смогу быть добытчиком и кормильцем?

— Конечно, останусь.

— Правда?

— Правда.

Обещание произношу уверенно, хотя впервые понимаю, что не умею отделять любовь от способности содержать семью.

Глава 15

Шестого января просыпаюсь от запаха хвои и детского смеха. В гостиной стоит небольшая ёлочка — Ольга вчера принесла с рынка, дети всей гурьбой украшали игрушками из картона и фольги.

— Дядя Лёша, вставай! — В спальню врывается Алёшка с самодельной звездой в руках. — Мы ёлку нарядили!

— Красивую?

— Самую красивую! Иди смотри!

Встаю, иду в гостиную. Действительно красиво — маленькая пушистая ёлочка, украшенная детскими поделками. Под ней уже лежит несколько подарков в цветной бумаге.

— Нравится? — Ольга выходит из кухни с чашкой кофе.

— Очень. А подарки откуда?

— Дети вчера тайком готовили. Для тебя, для меня, друг для друга.

Маша и Петя стоят рядом с ёлкой, гордо смотрят на своё творение.

— Папа, а ты подарки приготовил? — спрашивает Маша.

— Конечно. Вечером дарить буду.

— А что подаришь?

— Сюрприз.

Пью кофе, смотрю на радостные лица детей. Они так просто умеют быть счастливыми — ёлочка, несколько самодельных игрушек, и праздник готов.

— Ольга, а что, если пригласить на Рождество… гостей?

— Каких гостей?

— Катю. И Марину.

Она замирает с чашкой в руках.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Праздник же. Рождество — время прощения.

— Лёша, а они согласятся? После всего, что произошло?

— Не знаю. Но попробовать можно.

Ольга молчит, обдумывает предложение. Дети прислушиваются к разговору.