Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

о личных границах. Да и не пристают ведь. Даже не вспоминают. Ни Люциус, ни Эдриан никак не прокомментировали наши небольшие моментики. И даже не попытались похвастаться друг перед другом. Значит, капля благородства в них имеется.

— Я вот что подумала… — тяну, крутя в пальцах кулон на шее. — Люциус при первой нашей встрече переместился в лес. А ты, Эдриан, напустил туману и переместился в лавку. Значит, теоретически мы можем сократить расстояние, переместившись поближе к храму.

— Теоретически можем, но на практике мы этого делать не будем, — говорит Морт, повернув ко мне голову.

— Почему?

— По магическому следу нас легче отследить. Я не должен был перемещаться с тобой, а Люций лечить тебя на том постоялом дворе. Мы буквально засветились. Поэтому нас так быстро нашли. Сейчас желательно поменьше колдовать.

— А в лесу? Люциус лечил меня в лесу. И использовал магию на животных.

— В лесах быстрее рассеивается магия. Растения впитывают эманации, — отвечает Люций.

— Ясно, значит, сушить волосы ты мне больше не будешь?

— Буду, это небольшой всплеск, его сложно считать, — улыбается эльф, пропуская мои волосы между пальцами. — И мне нравится радовать тебя такими мелочами.

Замолкаю с глупой улыбкой на губах. Мне тоже нравится этот наш маленький ритуал. Никакие суперкрутые стайлеры и рядом не стояли с умениями мужчины. И маленькая забота приятна, чёрт возьми. За мной никто и никогда не ухаживал, не заботился. А если и делали что-то, то непременно ждали ответной услуги в другой плоскости.

— Вы были правы, — выдыхаю, смотря в потолок.

Мужья оба два и одновременно поднимаются на локтях и, нависнув надо мной, удивлённо таращатся. От их вытянувшихся лиц смешно становится. Хихикаю.

— Мне показалось, Люц? — спрашивает Эдриан, переводя взгляд на побратима.

— Нет, я тоже услышал, — хмыкает эльф.

— Идите в пень, — фыркаю, пихнув в грудь каждого.

— Так в чём мы были правы?

— В том, что мне не следовало идти знакомиться с отцом, — признаюсь, растеряв всё добродушие. — Если бы он не знал, что я с вами, не преследовал бы. Продолжил бы поиски свои в Авалоре. Или тупо продолжал сидеть на своём дурацком троне.

— Ты злишься на него, — мрачнеет Люциус.

— А ты бы не злился? Он позволил собственной матери совершить такое и даже не наказал её! Она выкинула меня, как ненужный элемент.

Прикусываю язык, замечая в глазах мужчин жалость. Губы поджимаю и, отпихнув Эдриана, встаю.

— Я выспалась, — бурчу и, подхватив сумку, ухожу в ванную.

Молодец, Мирка. Нашла перед кем душу открывать! Совсем расслабилась.

Скидываю на пол одежду и встаю под душ. Задрав голову, закрываю глаза и смываю вырвавшуюся боль и обиду на чужих людей. Да, пусть по крови они родня, но для меня они совершенно чужие. И после развода я совершенно точно не вернусь в лоно семьи. Пусть идут к чёртовой матери.

Семье своей была не нужна. Мужьям не нужна. Всё в моей жизни стабильно.

Восстановив душевное равновесие, выхожу к мужчинам. Эдриана уже нет. Люциус ждёт у окна. Сразу же подходит ко мне и молча высушивает мою гриву, запустив пальцы в волосы. Закончив магичить, склоняется, оставляет поцелуй на губах и уходит в ванную.

— И что это было? — бормочу, смотря на закрытую дверь.

На рассвете, сразу после сытного завтрака, мы вновь отправляемся в путь. Нам предстоит проехать очень узкое ущелье. Мужья решили срезать дорогу и не нарываться на очередную засаду, которую, возможно, устроят правители.

Пока я рассматриваю новую местность в лучах предрассветного солнца, мужчины составляют план нашего пути и сверяются с картой.

Этот город кардинально отличается от тех, через которые мы уже проезжали. Здесь уже заметно холоднее, впереди виднеются горы с плотной шапкой снега. Каменные здания, мало растительности и нет пёстрых вывесок. Будто мы в изнанке Авалора.

— Примкнём к каравану, — чуть громче предлагает Люциус, указывая на плетущиеся впереди повозки.

Эдриан кивает и направляет лошадей. Почти всё утро мы очень медленно едем по горной тропе вверх, дабы не обгонять обоз, который тянут буйволы. Неспешно, вразвалку, эти животные никуда не торопятся. Аж хочется прикрикнуть.

В какой-то момент караван пропадает за поворотом, а мы вовсе останавливаемся.

— Пересядь ко мне, — велит эльф.

Морт спрыгивает, уступая место, и отходит к лошадям. Быстро перебираюсь на лавку кучера и с интересом наблюдаю, как Эдриан распрягает своего коня. Он переставляет двух лошадей и, взяв Сумрака за уздцы, ведёт вперёд, прижимаясь к ближайшей скале.

Не успеваю спросить, зачем все эти манипуляции, сразу за поворотом начинается обрыв. И только узкий старый мост протянут через бездну. Деревянный настил жалобно поскрипывает под тяжёлыми колёсами телег и копытами буйволов. Со дна ущелья поднимается холодный горный воздух и серый туман.

Справа от нас нависает над нами доисторическое каменное здание с серыми башнями и бойницами. Кажется мне, что из окон этого замка на утёсе на нас смотрят десятки нелюдей.

— Официально заявляю: мне страшно, — шепчу, прижимаясь к боку мужа.

— Не волнуйся, мост выдержит нас. Вон целый обоз проехал, — подбадривает Люций и обнимает.

— Знаешь закон подлости? Именно на нас канаты могут окончательно разорваться.

— Ты паникуешь раньше времени.

Когда последняя повозка каравана достигает середины моста, Эдриан тянет лошадей, и мы ступаем на этот хлипкий старый мост.

— А что это за замок? — решаю отвлечься от дурных мыслей и указываю на здание.

— Это старая цитадель орков. Она давно заброшена и в аварийном состоянии. Природные катаклизмы её основательно подпортили, — отвечает эльф.

— А какие ещё расы населяют ваш мир?

— Гномы, орки, ирлинги, наги, оборотни.

— Драконов нет?

— Они вымерли, — усмехается Люциус.

— Жаль, — расстроенно выдыхаю, и моё дыхание превращается в густой пар.

Ещё раз шумно дышу, выпуская плотный пар, и верчу головой. Эльф напрягается и коротко свистит. Вытягиваю шею и вижу, как деревянный настил стремительно покрывается инеем.

Туман в ущелье под мостом внезапно меняет цвет. Из грязно-белого он становится чернильно-черным, лениво переливаясь фиолетовыми искрами. Тишину, прерываемую лишь скрипом колёс и стуком копыт, разрезают леденящий душу скрежет когтей и чужое замогильное дыхание. Зря я драконов упомянула, так как, кажется, один всё-таки выжил и теперь идёт по наши души.

— А вот и папочка, — мрачно цедит Эдриан, резко запрыгивая на спину коня.