Разрушенная - Элисон Доун

об этом не желает. Я хотела сказать что-то еще, но мне в лицо прилетела черничина — услуга от Колби. Когда я подняла глаза, стало ясно, что он пытается привлечь мое внимание с набитым ртом.

— Ему повезло. На его месте я бы весь мир перерыл, чтобы тебя найти.

Бодхи протянул мне тарелку, косясь на Колби:

— Чувак, ты в половине случаев свои ключи найти не можешь.

Я улыбнулась их перепалке, принимая тарелку. Поставив её перед собой, я тут же вонзила вилку в блинчик и скользнула взглядом по столу. И наткнулась на глаза цвета медового меда, принадлежащие одному из друзей Бодхи.

— Я видел платье, в котором ты уходила вчера вечером. Ты выглядела реально круто.

Я даже не успела ответить, как Бодхи влепил ему подзатыльник:

— Веди себя прилично.

— Да? — отозвалась я, сохраняя непринужденный тон, хотя его личность меня уже заочно утомляла.

— Да. Настолько круто, что мне следовало подарить тебе цветы в ту же секунду, как я тебя увидел, — ответил он.

Формулировка прозвучала как-то странно, будто именно он мог оказаться у меня в комнате, и внезапно я потеряла уверенность в том, что это был Колби.

— Ну так сделай мне одолжение и просто не делай этого в следующий раз, ладно?

— А как еще парню прикажешь пытаться? — спросил он между укусами.

Я не стала отвечать, позволяя дискуссии вернуться в русло того, о чем они говорили до моего прихода. Сделав еще пару укусов, я просто сидела и наблюдала за разговором вокруг. Я как раз наслаждалась этой атмосферой, когда поняла, что медово-карие глаза так и не оторвались от меня. Резко вскинув голову, я встретила его пристальный взгляд:

— Я могу тебе чем-то помочь?

Бодхи подавился смешком, переводя взгляд с меня на своего товарища по команде. Приподняв чашку, он кивнул, представляя нас:

— Э-э. Эм, это Арчер. Арчер, это Эмбер, — сделав глоток, он проглотил напиток и добавил: — Будь осторожен, она имеет тенденцию кусаться.

Ответ Арчера был отрывистым, почти лишенным эмоций:

— А что, если мне нравится кусаться в ответ?

Две вещи взбесили меня в этом ответе. Во-первых, его неоспоримое высокомерие — точь-в-точь как у Сайласа. Во-вторых, меня окружали мужики, которые были слишком уж заносчивыми, и с меня хватит.

Я резко поднялась, завязывая с этим разговором. Смахнув крошки с джинсов, я закатила глаза, глядя на сидящего напротив парня.

— Да, я, пожалуй, пасс, — отнеся тарелку к раковине, я кивнула в сторону Колби: — Можешь укусить его. Готова поспорить, ему это понравится.

Кинсли хихикнула и подняла руку, предлагая дать пять, когда я проходила мимо. Звук наших столкнувшихся ладоней вызвал у меня улыбку, которая стала еще шире, когда Колби высунул язык. Тихий смешок вырвался у меня из груди, когда я подхватила свои вещи и вышла из кухни, направляясь к входной двери.

Я переступила порог нашего патио, когда почувствовала, как моя нога с хрустом наступила на что-то пластиковое. Посмотрев вниз, я замерла, а затем медленно отдернула ногу.

Снова цветы.

Те, что лежали у меня в спальне, были простенькими, словно их только что сорвали с клумбы, но эти находились на совершенно ином уровне. Каждый букет состоял из определенных цветов, аккуратно перевязанных разноцветными лентами. Мой взгляд скользил по полу, выхватывая всё подряд: от подсолнухов, испещренных яркими красками, до роз, припорошенных блестками. Вместе они устилали всё пространство перед нашей дверью — сотни цветов, просто брошенных на полу.

Осматривая букет за букетом, я заметила сложенную записку, засунутую внутрь одного из них. Сделав быстрый вдох, я перекинула камеру за спину и присела на корточки, чтобы вчитаться в свое имя, напечатанное на лицевой стороне. На несколько секунд я замерла, и мои мысли невольно унеслись к Сайласу и к призрачному шансу, что это сделал он. Он абсолютно не выглядел как тот, кто способен на подобное, но, с другой стороны, я ведь даже не знала цвета его глаз.

Развернув небольшой клочок бумаги, я сразу же впилась глазами в семь слов на обороте. Они были написаны от руки черными чернилами:

Я погублю тебя для любого другого.

Жар прилил к моему лицу, пока я смотрела на единственное подчеркнутое слово. Для меня это стало достаточным доказательством того, кто именно стоял за этим. Могло ли это означать, что история с окном — тоже его рук дело? Ведь я так и не спросила Арчера в лоб, он ли оставил те первые цветы.

Скомкав бумагу в кулаке, я мысленно вернулась к Сайласу и к тому факту, что уже пообещала себе держаться от него подальше. Мое тело взбунтовалось при этом напоминании, воскрешая в памяти образы и ощущения прошлой ночи. Внезапно сознание заполнил его голос, и я вспомнила, как четко он дал понять: ни одному мужчине больше не будет позволено обладать мной. Он ведь не мог говорить это серьезно, верно?

Поднявшись, я с силой опустила ногу на цветы, улыбаясь, когда очередной отчетливый хруст наполнил мои уши. Я не принадлежала никому, и вопреки тому факту, что прошлой ночью он меня буквально уничтожил, его это тоже касалось. Повинуясь инстинкту, я сгребла столько цветов, сколько смогла унести, и потащила их к большому мусорному баку на краю нашего двора. Швыряя их внутрь один за другим, я не остановилась, пока с нашего крыльца не исчез последний букет. После этого я поправила сумки и направилась в сторону съемок.

Хорошая попытка, ублюдок.

Сайлас

Мое утро обычно состояло из отлаженного, четкого ритуала, но всякая нормальность сгорела дотла прошлой ночью, когда я познал Эмбер Вейл.

Я так и не заснул из-за этого, всё еще пытаясь прийти в себя от своей собственной формы прижигания ран.

Отвезя Эмбер домой, я колесил по городу, пытаясь прояснить разум. Когда это не сработало, я пролежал больше часа, пытаясь освободиться от той власти, которую она над мной возымела. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я представлял, как ее глаза закатывались ради меня. Я боролся с этим притяжением и видениями до тех пор, пока мое тело не начало протестовать. А потом всё стало так, словно она снова обвилась вокруг меня. Потребовалась секунда, чтобы попытаться поправить член, прежде чем моя рука обхватила его, и я закрыл глаза с мыслью о том, как она насаживается на него. Пламя, которое я ненавидел, то самое, которое поклялся затушить, в итоге сварило нас воедино.

Эта возможность, такой исход — никогда не входили в мои намерения. На самом деле