Мультивселенная под снос - Леон Монтан

200 граммов на домохозяйство в день!"

Зинаида Петровна, конечно, не собиралась переходить на "ручной режим использования унитазов" или взвешивать свои отходы.

— Это варварство! — кричала она. — Мы платим за горячую воду! А из-за этих… этих хвостовых оккупантов у нас ее нет на пятом этаже! И кто будет отвечать за ущерб, когда мой любимый фикус завянет от холодной воды?!"

Асмодей, куратор дестабилизации, наблюдая за нарастающим абсурдом, был в своей стихии. Он, конечно, не мог просто сидеть сложа руки. С истинно дьявольским наслаждением он тайно подбрасывал обеим сторонам "стратегические планы", написанные на древних свитках, стилизованных под "Завещания скрытых властелинов". Для крыс это был план по "диверсионному отключению человеческих унитазов" в ночное время с помощью специально обученных "отрядов закупорки", а также "захвату стратегически важных водосточных труб для расширения жилых площадей". На свитке для ТСЖ Асмодей начертал "использование кошек-дронов для патрулирования подземных территорий" и "задействование ультразвуковых отпугивателей, настроенных на частоту крысиных предвыборных дебатов".

Все это, конечно, лишь усиливало конфликт. Зинаида Петровна пыталась организовать "кошачий патруль" из соседских Барсиков, но те, оказавшись разумными, требовали тройную оплату в виде свежего лосося. Профессор Хвостовский, в свою очередь, успешно применил "отряды закупорки", и теперь каждый смыв воды в доме Марго сопровождался зловещим бульканьем и опасениями, что вода пойдет обратно.

Лилит, глава департамента контролируемого безобразия, напротив, пыталась наладить дипломатию. Она спустилась в подвал, с целью использования своих навыков в психологии и убеждении. Ее голос был бархатным, ее взгляд — обворожительным, а улыбка могла растопить айсберг из измерения Х-9, где все было сделано изо льда.

"Господа крысы, — начала Лилит, грациозно поправляя прядь огненно-рыжих волос, — возможно, мы сможем найти компромисс? Ваша инфраструктура весьма впечатляет, но, согласитесь, человеческие потребности тоже имеют значение. Что, если мы предложим вам выделенные линии, так сказать, "крысиные автобаны", а вы оставите нам наши… основные коммуникации?"

Профессор Хвостовский, однако, оказался совершенно невосприимчив к ее манипуляциям. Он сидел на перевернутом ведре, деловито откусывая от кусочка швейцарского сыра, который, очевидно, был несанкционированно добыт из чьего-то холодильника.

— Ваше обаяние, госпожа Лилит, — пищал профессор, почти не глядя на нее, — совершенно не влияет на наш генетический код и, что более важно, на наши логические цепочки. Мы — рациональные существа. Нам нужны не красивые слова, а данные. И, возможно, еще кусочек этого сыра. У вас есть более веские аргументы? Например, математическое обоснование, почему ваша устаревшая система должна препятствовать нашей высокоэффективной? Могу я вам продемонстрировать графики потоков отходов и оптимального распределения ресурсов в условиях "крысиного проекта долголетия?"

Лилит моргнула. Никто, кажется, никогда не был так невосприимчив к ее чарам. Даже демоны из низших слоев ада падали к ее ногам, а тут — крысы. Она попыталась снова, на этот раз делая акцент на "обмене культурными ценностями", предлагая крысам посетить человеческую оперу.

— Опера, госпожа Лилит, — ответил профессор, облизывая усики, — является крайне неэффективным использованием временных ресурсов. У нас нет времени на пассивное поглощение звуковых вибраций, когда наша транспортная система требует срочной оптимизации. Может быть, вы предложите нам редкие сорта плесневелого сыра? Из измерения с повышенной влажностью? Вот это был бы аргумент!"

Лилит, наконец, поняла. Эти крысы, с их острым нюхом и рациональным мышлением, ценили логику и деликатесы куда больше, чем любое человеческое обаяние. Она отступила, чувствуя себя странно обескураженной.

— Так вот как выглядит чистая, незамутненная рациональность. — пробормотала она, поднимаясь наверх, чтобы доложить Марго.

Тем временем, пока под землей кипели сырные страсти, в небе над Москвой разгоралась своя "аэро-война". Небо, когда-то принадлежавшее лишь редким самолетам и облакам, теперь было зоной боевых действий.

Человеческие дроны доставки пиццы, с рекламными слоганами типа "Пицца за 30 минут, доставим даже на Марс! (при наличии разрешения на межпланетные полеты)", жужжали, словно гигантские пчелы, неся горячую еду. Они были оснащены лучшими системами навигации, новыми скоростными винтами и, конечно, встроенными динамиками, из которых постоянно доносились рекламные слоганы: "Голоден? Не жди!"

Однако их мирные цели столкнулись с грузовыми авиаперевозками, осуществляемыми разумными орлами-логистами из компании "Аэро-крылья свободы". Орлы, величественные, ширококрылые, с вшитыми в перья GPS-трекерами и миниатюрными камерами для регистрации грузов, были крайне недовольны. Их девиз был: "Несем все, от муравья до мамонта (по спецзаказу). Быстро, надежно, с достоинством!"

"Эти жужжащие консервные банки мешают нашему воздушному пространству!" — негодовал вожак орлов, Старый Клюв, чей размах крыльев составлял добрых четыре метра. Он сидел на шпиле Останкинской башни, наблюдая за движением. — "Они нарушают правила высотного эшелонирования и создают несанкционированные турбулентные потоки! Мы требуем, чтобы эти дроны уступали нам дорогу как высшим представителям воздушной стихии и носителям ценнейших грузов! Мы везем медицинские принадлежности для разумных сурков-хирургов и стратегически важные семена для гигантских, разумных подсолнухов! Это куда важнее, чем ваша жареная лепешка с колбасой!"

Человеческие операторы дронов, сидящие в подземных бункерах с экранами и джойстиками, огрызались в ответ по радио.

— Какое "высшее представительство", Старый Клюв?! Мы работаем по графику! У нас клиент голодный! А голодный человек — злой человек! Мы настаиваем на праве на беспрепятственную доставку до полуночи! И, кстати, вчера ваш "ценнейший груз" — мешок с какими-то блестящими камушками — чуть не сбил наш дрон с "крестьянской пиццей" на Кутузовском проспекте!

Воздушные битвы были одновременно комичными и опасными. Дроны пытались маневрировать, уворачиваясь от пикирующих орлов, которые, в свою очередь, пытались схватить дроны лапами, принимая их за "недостаточно шустрых жуков". Иногда дрон, уворачиваясь, терял пиццу, и она, словно метеорит, падала на головы ничего не подозревающих прохожих, превращая их в участников "внезапного пицца-пати". Однажды, дрон, неся пиццу "Маргарита" (кто бы мог подумать, что она станет объектом боевых действий?), столкнулся с орлом, несущим гигантскую тыкву. В результате на проспект упали горячая пицца и тыквенный суп, к непередаваемой радости местных котов.

Марго пыталась спроектировать "динамические воздушные коридоры". Это была система, которая бы менялась в зависимости от загруженности, погодных условий и даже настроения участников.

— Видите, — объясняла она, показывая голографическую карту, — в зависимости от количества пицц и тыкв в воздухе, коридоры меняются! Зеленые зоны для орлов, синие для дронов, а вот этот фиолетовый пунктир — это для тех, кто летит по вдохновению!"

Но ее идеи встречали лишь отторжение с обеих сторон. Птицы настаивали на "свободе полета" и "естественных воздушных потоках".

— Ваши коридоры, Марго, — квохтала старая ворона-активистка, — это тюрьма для свободного духа! Как я могу вдохновенно собирать блестящие фантики, если мне нужно следовать каким-то синим линиям? А что, если я захочу пойти против течения ветра? Это мое фундаментальное право! И, кстати,