Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да. И я рад , что он сам признался в этом. По крайней мере, когда дядя Майкл завел разговор о желании заставить Эдварда грохнуть меня, я не был так ошарашен. Я уже ехал туда с мыслью, что там меня может ждать что-то подобное.

— Но почему ты ничего мне не сказал?

— Ну да, достучался бы я до тебя, — тихо усмехается Терренс. — К тебе же вообще было нельзя подходить.

— Я серьезно , МакКлайф! — серьезно говорит Ракель.

— Ты ведь и сама все прекрасно знала. Встретилась с мистером Джонсоном и все у него выведала. И про жизнь моих родителей, и про делишки моего дяди… Ты знала и про ловушку, и про попытку убийства.

— Ты мог хотя бы попытаться.

— Ох, да какая теперь разница, сказал я или нет. К счастью, с этим уже покончено. Все живы и здоровы, и никто никого не убил.

— Ловко уходишь от ответа.

— Да ладно тебе, милая, не злись, — мягко говорит Терренс, целует Ракель в щеку и убирает несколько темных прядей с ее лица. — Ну… Радость моя…

— Ты выкрутился только потому, что я и правда все знала. Был бы случай совсем иной, тебе бы пришлось многое мне объяснить.

— Объяснил бы, не переживай. Только не надо дуться.

— Ладно, проехали!

В этот момент Терренс носом утыкается в щеку Ракель, заставляя ее скромно улыбнуться с прикрытыми глазами и погладить его по руке. Из-за этого в воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую нарушает девушка, слегка нахмурившись:

— Но вообще интересно получается: такое чувство, что Майкл хотел повторить ситуацию между ним и твоим отцом, заставив тебя ненавидеть Эдварда. Сам ненавидел своего брата и хотел, чтобы и его племянники враждовали.

— Не только, — отвечает Терренс. — Дядя хотел настроить всех против Эдварда. Заставить думать, что он ничтожество, которое не заслуживает нашего уважения. Хотел повесить на него большую часть своих грешков и сделать своим подобием. Дядя даже повесил на моего брата убийство и упорно отрицает, что не приказывал убивать того человека.

— Возможно, что с тем Николасом был связан лишь его убийца, а Майкл правда не имеет к нему никакого отношения.

— Тем не менее он очень ловко пытался сделать Эдварда убийцей. Хотел заставить нас поверить, что это он убил Картера. Хотя забыл, что рано или поздно Эдвард рассказал бы всю правду, или полиция наконец-то установила, что он невиновен.

— Да, однако Эдвард совершил большую глупость, взяв тот пистолет в руки. Даже если там были и чьи-то другие отпечатки пальцев, он оставил на нем свои. И не должен был заставлять своего свидетеля бежать. Ведь этот человек мог бы спасти его тюрьмы и доказать невиновность МакКлайфа. Если бы свидетель доказал, что Эдвард не убил Николаса, то его бы не посадили за решетку и не сделали главным подозреваемым в убийстве.

— Надеюсь, что полиция сверит другие отпечатки пальцев на пистолете с отпечатками человека, чье имя назвал Эдвард, — выражает надежду Терренс. — А было бы еще лучше, если бы нашелся тот свидетель и подтвердил слова моего брата. Так у него был бы больший шанс избежать наказания. А лично я не хотел бы, чтобы он пошел в тюрьму.

— Если я не ошибаюсь, с момента убийства прошло шесть лет. Судя по тому, что Эдварду сейчас двадцать пять лет, а на момент убийства ему было девятнадцать. Найти свидетеля будет не просто, ибо прошло много лет. Если Эдвард действительно не общался с ним все это время, то тот человек мог уехать куда-то из этого города или поменять номер… Сейчас с ним будет очень трудно связаться.

— Кто знает. Но в любом случае для Эдварда это один из шансов на спасение. Если он не докажет свою невиновность, то за решетку посадят уже не того Эрика, а моего брата. И будет незаслуженно сидеть лет двадцать. Или его так изведут сокамерники, что он захочет свести счеты с жизнью. Будь уверена, он легко сделает это. Так же легко, как он согласился выстрелить в себя после провокаций дяди.

— Ну да, Эдвард не совсем дружит с головой. Он не больной, но сумасшедший. Жить не может без каких-то передряг.

— Согласен, у этого мальчишки и правда слишком много энергии, которую он не знает, куда деть. И он любит риск намного больше, чем я. Во многих случаях у Эдварда был выбор, но он всегда выбирал сложный путь. Хотел приключений на свой зад и был готов зайти очень далеко ради того, чтобы кто-то обратил на него внимание. Как я уже сказал, он был определенно рад, даже если его ругали.

— Может быть, со временем это пройдет?

— Сомневаюсь. Раз Эдвард не переболел этим, когда был младше, вряд ли он угомонится сейчас. Ну… Возможно, если найдется человек, который сможет заставить его усидеть на одном месте, и сделает чуточку спокойнее, то он перестанет играть с огнем.

— Наверняка, ты и сам любил что-то подобное.

— Да… Но даже если я и стал чуточку спокойнее, в целом мой характер остался прежним. Сейчас я почти такой же, каким и был в детстве. Не очень много изменилось.

— По крайней мере, ты определенно все еще любишь решать споры кулаками.

— Не отрицаю. Я не умею решать все словесно и лезу в драку почти сразу же после того, как кто-то даст на то повод. А вот Эдвард как раз может. Для него предпочтительнее защищаться словами . А в драку он лезет уже тогда, когда его доведут. Прямо как сегодня. Дядя так довел его своими унижениями и оскорблениями, что он в итоге набросился на него с кулаками и едва не разнес весь кабинет.

— В принципе его можно понять. И удивительно, что он до этого долгое время терпел все это.

— Да, я и сам удивляюсь. Все-таки выдержка у этого парня огромная. Не то, что у меня. Я бы взорвался уже после нескольких оскорблений и точно врезал бы кулаком по лицу.

— Разрешать проблемы дракой