Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

была слишком труслива, чтобы рассказывать ему правду. Я понимаю, что не могу злиться на него за то, в чем виновата сама. Кроме того, сейчас я могла бы сказать ему кучу комплиментов и сказать, как сильно горжусь им. Ибо в последнее время он проявил себя с лучшей стороны и старался быть для всех хорошим. Да, у меня все еще есть какой-то неприятный осадок, но теперь я не могу сказать, что безумно зла на этого человека.

— А как ты думаешь, злится ли он тебя сейчас?

— Кто знает, мама… По крайней мере, он переживал, когда узнал, что его дядя приказал похитить меня. И пришел в бешенство, когда узнал, что именно Майкл виноват в нашем расставании. Он защищал меня и не терпел, когда Майкл говорил что-то плохое обо мне.

— Полагаю, он все еще неравнодушен к тебе.

— Это ничего не меняет. Как бы ни хотелось мне говорить это, но мы с Эдвардом расстались . И уже никогда не будем вместе. Надо будет только пережить суд над Майклом, на котором нам предстоит присутствовать в качестве свидетелей. А когда он закончится, то мы перестанем видеться и никогда больше не встретимся.

— Да, в репортаже говорили, что Майкл вскоре предстанет перед судом.

— Меня, Эдварда, Терренса и Ракель попросили рассказать суду, что произошло. Там будут все МакКлайфы и свидетели всех попыток убийства.

— Понимаю.

— Ах, мама… — тяжело вздыхает Наталия, приложив руку ко лбу. — Если честно, я так не хочу туда идти. Но мне придется . Придется явиться, чтобы рассказать, что со мной сделал сообщник Майкла, и рассказать, как меня похитили и удерживали в доме целых четыре дня.

— Из-за Эдварда? Или того, что тебе больно вспоминать прошлое?

— И то, и другое. Но еще мне будет очень обидно, если после окончания суда наши пути разойдутся. Сейчас нас четверых еще что-то связывает, то потом больше не будет смысла продолжать общение.

— Почему же, милая? Ведь с Терренсом и Ракель ты все равно будешь общаться. Ты же не собралась бегать от своих лучших друзей, которые столько для тебя сделали?

— Нет, конечно! Просто сам факт, что все не будет, как раньше, заставляет меня грустить. Да, Майкл арестован, все наши мучения закончились… Но теперь-то что? Переживем суд, разбежимся на все четыре стороны и начнем жить своей жизнью? По крайней мере, Эдвард уж точно собирается исчезнуть из жизни своей семьи. Он стыдится смотреть всем в глаза после того, как все это время вел себя некрасиво по отношению ко всем. И заставил всех неправильно понять некоторые вещи.

— Тем не менее пока что не надо говорить, что все кончено. Думаю, у тебя и Эдварда еще будет время поговорить до начала суда. Лучше сделать это в ближайшее время, а иначе вам будет очень тяжело. Вы будете видеться на каждом судебном процессе, а он продлится не одну неделю. Это очень сложная и долгая процедура: пока выслушают всех подсудимых и свидетелей, изучат улики и ознакомятся с документами пройдет очень много времени. Уж я прекрасно знаю, что это такое.

— Ну не знаю… — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Мне безумно больно и страшно возвращаться к прошлому и обсуждать его. А неизвестность пугает меня еще больше… Я боюсь, потому что не знаю, чего мне ожидать в будущем. Кто знает, что со мной случится завтра, через месяц, через год… Не могу быть уверена, что я вообще наберусь смелости поговорить с Эдвардом сама. Не уверена, что он наберется смелости предложить мне подобное.

— Я прекрасно понимаю тебя, дочка.

— Мне очень тяжело, понимаешь… — Наталия нервно сглатывает и издает тихий всхлип, аккуратно вытирая слезы под глазами. — Не знаю, смогу ли я справиться со всем этим. Хватит ли у меня сил выдержать то, что ждет меня впереди…

— Все будет хорошо, Наталия, Майкла и твоего обидчика посадят за решетку. Если будет нужно, то мы с твоим отцом готовы сделать все, чтобы посадить хотя бы того, кто едва не изнасиловал тебя. И что бы ни случилось, обещаю, что когда начнется судебный процесс, мы оба будем рядом с тобой и поддерживать тебя.

— Спасибо, мама, — с легкой улыбкой благодарит Наталия. — Ваша с папой поддержка будет очень нужна мне в такой тяжелый момент.

— Ты не будешь одна. Уверена, что многие друзья и знакомые МакКлайфов захотят прийти и поддержать их. Если уж никого не пустят в зал заседания, то хотя бы постоят на улице.

— Кстати, а когда вы с отцом хотите вернуться домой?

— Вообще-то, мы планировали вернуться где-то через недели две-три, но, возможно, нам удастся вернуться пораньше. Тем более, что после таких шокирующих новостей мы не можем оставаться здесь, вдали от тебя. И когда ты перестала отвечать на наши звонки, мы начали думать о возвращении домой. Решили, что если ты и сегодня не ответишь, то в Нью-Йорк полетит кто-то из нас.

— Я больше не пропаду и буду отвечать на ваши звонки и звонить сама. А когда вы вернетесь домой, то я расскажу обо всем, что со мной произошло.

— Именно поэтому мы и хотим вернуться раньше. Когда твой отец позвал меня к телевизору, где шел тот репортаж, то мы только больше убедились в том, что у тебя произошло что-то серьезное. И сейчас мы будем обсуждать этот вопрос.

— Не стоит бросать все и возвращаться сюда. Лучше сделайте все, что нужно, а потом планируйте поездку домой. Вам больше нет смысла беспокоиться за меня, ибо со мной все хорошо.

— Нет, Наталия, мы здесь не задержимся. Мы заканчиваем все наши дела, покупаем билеты, садимся в самолет и приезжаем домой.

— Хорошо, пусть будет так… Тогда позвони мне, когда вы с папой захотите вернуться. Я хотя бы встречу вас в аэропорту и отвезу домой.

— Конечно, сообщу. А пока что постарайся больше не влипать ни в какие неприятные ситуации. И не думай о том, что произошло, слишком много. Я понимаю, что тебе очень тяжело, но ты можешь сойти с ума, если будешь постоянно вспоминать весь этот ужас и мотать себе нервы.

— Стараюсь,