Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Будь уверен – когда он поймет, что Ракель не оставит его, он тут же воспылает желанием спасти группу во что бы то ни стало, — уверенно отвечает Анна.

— Ну а я считаю, что он начнет верить в лучшее только тогда, когда все его проблемы разрешатся. Именно они так угнетают его, а ситуация с Ракель делает ему лишь хуже.

— Думаю, теперь он может выдохнуть с облегчением, потому что избавился от угроз Майкла и его дружков. Однако у него еще есть проблема с группой и еще некоторые проблемы в отношениях с Ракель… Да и его отношения с Эдвардом оставляет желать лучшего.

— Ах, Эдвард, Эдвард… — медленно выдыхает Даниэль. — Натворил делов этот парень… А с виду такой милый ангелочек, который и мухи не обидит.

— С другой стороны, его тоже можно назвать жертвой. Он – такая же жертва Майкла, как и его брат, будущая невестка, отец с матерью и бывшая девушка.

— Ты права. Но пока что я не хочу обвинять его во всем и подожду, когда все станет ясно. Возможно, у Эдварда была причина молчать и не говорить всей правды. А может, просто боялся… Ведь… Иногда этот парень казался мне немного пугливым . Слишком неуверенным в себе. Слишком тихим.

— Думаешь, он боялся, что Майкл сделает с ним что-то плохое? И поэтому ничего не рассказал про эту историю?

— Не исключаю. А если Майкл еще и знал про то убийство и был уверен, что Эдвард скрывает свой арест, то этот парень боялся, что его дядя расскажет всем эту тайну и сделает все, чтобы убийцей считали его.

— Звучит вполне оправданно. И я бы поверила, если бы все было так.

— Как я уже говорил, мое отношение к нему стало немного иным, когда мы увидели Эдварда в тот день. Мне реально стало жалко его, ибо он выглядел ужасно взволнованным и подавленным. И сам бы жутко переживал, будь я на его месте.

— Мне тоже было очень жалко его… — тяжело вздыхает Анна. — Эдвард сильно нервничал и дрожал, когда говорил о похищении Наталии. Я и до этого думала, что Терренс и Ракель неправильно его поняли и потом настраивали всех на то же самое. Но тогда я поняла, что это действительно так.

— И я верил тому, что он говорил. Лицо Эдварда говорило за себя… Его тело… Его глаза… Все выдавало то, что он чувствовал на самом деле. И тогда я понял, что больше не могут однозначно называть его предателем.

— Полагаю, теперь все начали призадумываться о том, действительно ли он такой ужасный.

— Определенно, да. — Даниэль замолкает на пару секунд. — Кстати, мне показалось, что Терренс чуть-чуть смягчился к нему. Хотя все еще был сильно обижен. Тем не менее он держался спокойно и не проявлял явной агрессии к Эдварду. По крайней мере, когда мы были в его доме.

— Однако ему точно пришлось приложить много усилий, чтобы пойти на это. Вряд ли бы Терренс согласился так просто пустить Эдварда к себе в дом. Даже Ракель не заставила бы его сделать это.

— Но я полагаю, у нее это получилось, раз эти двое могли находиться друг с другом в одном помещении и не собачиться как кошка с собакой. Хотя до этого Терренс не хотел даже слышать имя Эдварда и отказывался называть его своим братом. Он постоянно просил меня не упоминать этого парня в его присутствии. А когда он рассказал мне о том, что между ними произошло, то Терренс был напряженным и держал руки скрещенными.

— Думаю, ему просто не хотелось говорить об этом. Хотел поскорее закончить этот разговор. Но в то же время понимал, что хотел поделиться этим… И знал, что не стоит скрывать что-то от своего друга, который рано или поздно все узнал бы.

— Ну… — Даниэль задумывается на пару секунд. — Часть истории нам любезно рассказала Наталия. Однако мы не выдали ее и сохранили это в тайне.

— Согласна. Было бы лучше позволить ему самому все рассказать и делать вид, что не вмешиваемся в то, что нас не касается.

— Кстати, мне кажется, что Рочестер и МакКлайф стали близки друг другу как брат и сестра.

— Верно, они стали близкими друзьями, — скромно улыбается Анна. — Они не раз помогали друг другу в трудных ситуациях. Например, когда Саймон мучил Ракель. Они и поддерживали друг друга после того, как каждый из них поссорился с Кэмерон, которую Рингер выставлял сумасшедшей и сумел отвернуть от нее всех нас.

— Я помню.

— А сейчас их объединяет то, что оба в пух и прах разругались с Эдвардом.

— Верно. Наталия все еще любит Эдварда, а Терренс считал своего брата близким себе человеком, но тот его предал. Хотя даже прекратив общаться, он навсегда останется его старшим братом, как бы сильно он ни хотел забыть об этом. Родственные связи невозможно оборвать. Это то, что останется с тобой навсегда, независимо от того, хочешь ли ты того или нет.

— Мне безумно жаль их, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Терренс и Наталия страдают больше всех и еще не скоро смогут прийти в себя.

— Мне тоже… Эдвард причинил им сильную боль и заставил разочароваться в себе. — Даниэль на пару секунд замолкает и тихо вздыхает. — Впрочем, все относились к нему очень хорошо, а он сделал все возможное, чтобы мы начали считать его подонком, которому нужны лишь денежки и богатства его семьи.

— Не думаю, что он хотел ругаться со всеми и выставлять себя в ужасном свете. И я не хочу и не будут осуждать его. Приму нейтральную позицию и буду следить за всеми событиями молча. Ну а Терренс, Наталия и Ракель пусть сами разбираются с Эдвардом. Если им удастся помириться, то я буду очень рада за них. А если нет – значит, не судьба.

— Пожалуй, я соглашусь с тобой и тоже приму нейтральную позицию. Мы не имеем никакого отношения к этой истории, а значит, не нам выбирать то, что