Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

Откладываю аппарат в сторону.

Нельзя. Никто не должен знать, что сегодня с Петей была не Марья, а я.

Глотая соленые жгучие слезы, глушу в подушке рыдания, они рвутся прямо из центра моей израненной души.

Когда раздается стук в дверь, реагирую не сразу. Ведь я никого не жду.

Стук повторяется. Настойчивый. Сильный.

Сердце на миг пропускает удар.

Поднимаюсь с кровати, подхожу к коридору, и тут кто-то ключом открывает дверь.

Крик застывает в горле.

— Ева, ты дома? — встревоженный голос Пети режет по натянутым нервам.

Всхлипнув, зажимаю рукой рот и, позабыв обо всем на свете, кидаюсь к Пете на шею. Он тотчас обхватывает меня, прижимает к себе и глубоко вдыхает.

— Ты в порядке, — надсадно произносит, обнимая меня до хруста костей.

Глава 25

Петя

— Петя, что с тобой? — взволнованно интересуется Ева, как только у нее появляется возможность задать вопрос. — Ты головой ударился? Или выпил чего? — смотрит на меня с прищуром, пытаясь перевести возникшую между нами неловкость в шутку. Она не понимает, из-за чего мне сейчас снесло башку.

— Все в норме, — бросаю короткое, хмурюсь. Вдаваться в подробности не спешу.

Снимаю куртку, вешаю ее на крючок и, оставив обувь у порога, прохожу на кухню. Я все делаю молча, веду себя как дома.

Действую на автопилоте.

Подхожу к кухонному гарнитуру, открываю верхний шкаф и достаю стопку. Без лишних слов ставлю ее на стол. Из морозилки вынимаю бутылку беленькой, сало. Надеюсь, в этом доме есть черный хлеб.

Бросив беглый взгляд в плетеную корзинку, где обычно лежат хлебобулочные изделия, замечаю знакомую упаковку, и в груди становится тепло. Значит, Ева не забыла о моих предпочтениях.

Приятно. Что уж говорить.

Оставив на столе сало, наполняю стопку. Опрокидываю в себя содержимое, занюхиваю куском ароматного черного хлеба, задерживаю дыхание на пару-тройку секунд.

Холодная жидкость обжигает пищевод, согревает тело мгновенно. Нервы-струны перестают быть перетянутыми.

Есть все шансы, что не рванет.

— Петя, ты чего? — из-за спины раздается испуганный выдох Евы. Она замечает меня с пустой стопкой и застывает на месте.

Смотрим друг другу прямо в глаза.

Я изучаю ее, прослеживаю, все ли в норме, ведь мы не виделись несколько крайне сложных часов.

Когда меня затащили в машину сотрудники собственной безопасности, я лишь порадовался вездесущности Демьяна и его предусмотрительности. Именно он настоял на поддержке своих людей.

Как чувствовал, блин!

— Так надо, — бросаю короткое. На большее пока не способен, увы.

Ева одаряет меня обеспокоенным взглядом и тяжелым вздохом. Благо, дальше не комментирует, иначе бы получила по первое число.

Я не до конца успокоился.

Да блин! Как справиться с бушующими эмоциями, хрен знает.

Меня приперли к стенке, завалили вопросами про сестру. Либо узнали про наш план, либо ради профилактики. Уже фиг разберешься.

Безопасники — хладнокровный, жестокий народ. С ними лучше не сталкиваться.

— Порежешь? — киваю на лежащий на столе кусок сала. — Мне б закусить, — озвучиваю, наливая вторую порцию в стопку.

— Петь, может покушаешь? — робко делая шаг ко мне, интересуется Ева. — У меня есть тушеная картошка с мясом и баночка соленых огурцов, — достает из холодильника озвученное. — Будешь? — спрашивает с надеждой.

Киваю. Потому что слов не нахожу.

Не привык я к Еве, которая вот так безропотно за мной ухаживает.

Пока она хозяйничает на кухне, я опрокидываю еще одну стопку и направляюсь в душ. Запах, которым успела пропитаться одежда, меня добивает.

На протяжении последних четырех часов меня жестко прессинговали, ждали, что я расколюсь. В таком темпе закидывали вопросами, аж удивительно, как продержался.

Все ждали, что сдамся. А я оказался крепким орешком.

Снимаю с себя провонявшие потом и кровью шмотки, закидываю их в машинку стирать, а сам тем временем включаю воду и забираюсь под теплые струи. Начинаю мыться.

— Ты точно в порядке? — сквозь шум воды моего слуха достигает встревоженный голос Евы.

Она переживает настолько сильно, аж решилась в ванную зайти! Охренеть можно.

— Все под контролем, — озвучиваю холодно.

За ширмой раздается судорожный вздох.

— Как знаешь, — шелестит еле слышно.

Нутром чувствую, что остался один. Лишь после этого ступаю под воду с головой, закрываю глаза и жадно хватать ртом воздух.

Сегодня были моменты, когда мне его катастрофически не хватало.

— Спасибо за одежду, — благодарю, выходя из ванной.

Вешаю мокрое полотенце на стоящую в комнате сушилку для белья и возвращаюсь на кухню.

— Пожалуйста, — отвечает, как только появляюсь рядом.

Ставит на стол тарелку с горячей картошкой и вилку, рядом опускает еще одну. На ней красуется тонко нарезанное сало, соленые огурчики и селедка с лучком. Рот непроизвольно наполняется слюной.

— Ты не будешь? — уточняю, понимая, что Ева не накрывает на вторую персону.

— Нет. Я на ночь стараюсь не есть, — признается, присаживаясь на мягкий стул. — Сам понимаешь, следить за фигурой нужно.

Хмыкаю, не скрывая своего скептического отношения к прозвучавшим словам.

— У тебя скоро будет огромный живот. Хочешь или нет, но ребенок свое возьмет, а уж тебе решать, откуда именно, — озвучиваю свои мысли, впервые так свободно говоря про беременность.

— Что именно ты подразумеваешь под своими словами? — пристраивая голову на согнутых руках, спрашивает.

Отставив в сторону наполненную стопку и вернув на тарелку вилку с нанизанной на зубчики картошкой, посылаю Еве многозначительный взгляд. Но, к великому моему изумлению, она смотрит мимо меня куда-то на стену.

Удивленный ее реакцией, оборачиваюсь.

Прохожусь изучающим взглядом по стареньким обоям, но ничего критичного не нахожу. Неожиданно для себя самого понимаю, что Ева просто не хочет сталкиваться со мной взглядами. Не готова.

— Для правильного роста ребенку требуются витамины и микроэлементы, и он будет брать их из твоей крови вне зависимости от находящегося там количества, — поясняю, незаметно для себя самого открывая собственную осведомленность в данном вопросе. — Если ты не будешь получать нужное количество извне, то твоему организму придется работать на износ. Может, конечно, у тебя затесалось пара новеньких тел, то тогда я не смею никак комментировать твои действия, — добавляю шутливо.

Грузить и сваливать на Еву свои проблемы не хочу, ведь я их сам натворил, и мне самому нужно будет с ними разбираться.

— Еще не приобрела, — подхватывает за мной шутку. — После родов, пожалуй, займусь.

— После будет поздно, — возвращаю разговор в серьезное русло.

Снова встречаемся взглядами, но на этот раз в глазах Евы нет напряжения и ожидаемой мною вражды. Напротив, состояние девушки можно назвать умиротворенным.

— Поздно, так поздно, — говорит, сладко зевая.

Сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Спазм отпускает грудь, я вновь могу сделать