Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

зале нарушают лишь пыхтение и лязг металла. Каждый из оставшихся отрабатывает свою программу по максимуму, ибо знает, какова может быть цена лени. На нее никто из нас не имеет права.

Мы обязаны поддерживать свою форму на высшем уровне, ведь неизвестно с каким противником можем столкнуться. Бывали случаи, когда скорость и сноровка решали все.

Отряд уже лишился троих. Благо, что временно, а не навсегда.

— Заходите, — говорит Долженков, как только замечает нашу троицу возле своего кабинета. — Дверь закройте, — предупреждает сурово после того, как первый из нас переступает порог.

Пропускаю Еву вперед, захожу последним и плотно прикрываю дверь за собой.

— Явился, — недобрым взглядом одаряет меня самый наш главный руководитель. — Проходи. Будем беседовать, — заявляет сурово.

— Борис Юрьевич, я могу поинтересоваться, что произошло? — интересуется Орлов.

— Можешь, — хмыкает Долженков и протягивает Олегу лист бумаги.

Тот берет документ, читает его, и чем больше читает, тем суровее становится его лицо.

— Ты пошел против СБ? Ты идиот или прикалываешься? — дочитав до конца, впивается в меня требовательным взглядом.

— Что там? — еле слышно спрашивает Ева.

Крепко сжав зубы, дышу через раз. Я знаю, чего ждать от разговора, и не желаю, чтобы Ева стала свидетелем этой взбучки.

— Пусть она выйдет, — жестко отрезаю, смотря исключительно на Долженкова.

Он хмыкает.

— Ты еще условия выставлять мне будешь?

Глава 27

Ева

Меня вышвырнули из кабинета, словно котенка. Понятия не имею, из-за чего Петя выставил жесткие условия касаемо моего присутствия, ведь все равно узнаю, о чем был разговор.

Я едва-едва придумала, как красиво преподать новость о недавнем задании. Том самом, где за один выезд мы лишились сразу троих бойцов.

Когда соглашалась на эту работу, то думать не думала, что все окажется так. Мне приходится вспоминать весь свой предыдущий опыт и выкручиваться, ибо если я подведу Долженкова, то всю часть ждет крах.

Он меня нанял для грамотной работы с населением, для освещения деятельности своих людей.

Жители города должны быть спокойны. Они в безопасности. Мы на страже.

Всех победим.

Но поведение Пети ни в какие рамки не лезет. Сегодня, стоя на «ковре» перед руководством, повел себя как настоящий псих.

Понятия не имею, что на него нашло, но Коновалов словно взбесился. Рвал и метал, выставил жесткие условия и не позволил высказать ни единого слова против. Обосновал свою точку зрения на все сто.

Удивительно, как Борис Юрьевич согласился, я была в шоке, когда он пошел на поводу у Пети, и меня выставили. Теперь сижу и думаю, о чем же они говорят.

Интересно жуть как.

— Ты чего такая кислая? — в мой закуток, который сложно назвать полноценным рабочим местом, заглядывает Серега. Ставит передо мной стакан еще горячего кофе. — Держи. Это тебе, — кивает на презент. — Специально купил.

Смотрю на друга и чувствую, как с сердца падает тяжесть. Оказывается, за время больничного я успела соскучиться по Петрову. Слишком долго его не было, увы.

Вдыхаю приятный аромат бодрящего напитка и выдавливаю из себя улыбку. Петров не виноват, что у меня паршиво на душе, он старался скрасить мой день, как мог.

— Спасибо, — отпиваю глоток и благодарю от чистого сердца. Мне приятны его забота и внимание, Петров ведь в курсе моего положения.

Делаю еще один глоток. Напиток такой вкусный, аж не хочется останавливаться. Я едва-едва сдерживаю стон наслаждения. Полный кайф.

— Без кофеина? — запоздало уточняю.

Петров улыбается краешком губ.

— Обижаешь, — отвечает достаточно красноречиво, чтобы дать понять. Про мою беременность он не забыл.

— Спасибо, — еще раз благодарю. Мне действительно очень приятно.

Хоть кто-то бескорыстно заботится обо мне.

— Какими судьбами здесь? — спрашиваю без задней мысли. — Тебя все-таки выписали? Или сбежал? — развив тему понимаю, что попала в точку. Чувствую нутром.

Серега не отвечает. Вместо этого он активно играет бровями и лучезарно улыбается. Его взгляд говорит гораздо громче любых слов.

— Сама-то как думаешь? — крайне ехидно отвечает вопросом на вопрос.

Если бы хорошо не знала Сережу, то решила, будто он заигрывает со мной. Но я уверена, у нас сугубо дружеские отношения, мы не интересуем друг друга в сексуальном плане.

Петров единственный, с кем мне легко и просто. Он как брат.

— Честно? — не отрываю от него внимательного взгляда. Так интересно наблюдать за эмоциями на серьезном, суровом лице. — Ты сбежал из отделения, — прямо высказываю свое мнение. — Так рано тебя бы никто не отпустил.

— А вот здесь ты глубоко ошибаешься, — заверяет со знанием дела. — Меня выписали. Официально, — говорит, явно хвастаясь.

Но меня ведь так просто не провести.

— После того, как ты написал отказ от госпитализации? — смеясь, уточняю.

По удивленному взгляду понимаю, что попала в самую точку. Петров не успевает нацепить на себя маску безразличия, пока я считываю изумление с его лица.

— Бинго! — от переизбытка эмоций хлопаю в ладоши. — Ты написал отказ и выписался из больницы! Ушел сразу, как смог нормально ходить, — констатирую факт.

Конечно, я слышала разговоры о предстоящей выписки Сережи и даже верила в нее, но сейчас, глядя в глаза друга, вижу реальное положение дел.

И мне оно не нравится.

Совершенно.

— Ну что ты, — Сережа миролюбиво разводит руки в разные стороны. — Знаешь ведь, я не мог поступить настолько безалаберно к собственному здоровью, — заявляет с самым безобидным выражением лица.

Смотрю на него и прыскаю со смеху. Петров тот еще юморист.

В их отряде, блин, все такие. Не понимаю, их набирали по умению шутить и прикалываться? Иначе как можно было столько юмористов в одной команде собрать?

— Я тебе, конечно, верю, — говорю, вспоминая слова старой песни.

— Я и сам все это видел, — подхватывает Петров. Улыбается хитро, явно желая переключить мое внимание в другое русло.

Останавливаю его прищуром глаз.

— Твои глаза не умеют лгать, — выдаю чистую правду. — Ты зачем на работу сразу после больницы приехал? — спрашиваю, решая не развивать дальше тему ухода с больницы, ведь Петров так и будет юлить. Правды от него добиться не смогу.

Он может сколь угодно долго рассказывать коллегам о своем чудесном исцелении, но мне прекрасно известны сроки восстановления после подобной операции. Когда ты провел свое детство рядом с медиками, многое начинаешь понимать и видеть иначе. Да и на болезни смотришь не так, как другие.

После моих слов Серега оглядывается, приоткрывает дверь и выглядывает в коридор, а после запирает ее на ключ.

Я заинтересованно слежу за его действиями, но не спешу задавать вопросы. Нутром чувствую, это бесполезно. Он расскажет все сам, но чуть позже.

Ему требуется немного времени.

И