Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

Ева первая женщина, чувства к которой не поддаются контролю.

— Достало прохлаждаться на больничной койке. На учения с вами хочу, — ошарашивает меня.

— Ты сдурел? — смотрю на него во все глаза. — Ты там подохнешь!

— Ты не поедешь туда! — следом за мной вспыхивает Ева. — Не думай даже!

Лицо Петрова озаряет лукавая ухмылка. Гад прекрасно знает, что никто из нас не сможет его удержать.

— Тебе восстанавливаться еще несколько месяцев. Не дури, — пытаюсь достучаться до здравого смысла. — Подумай о сестре. Если ты покалечишься, то что будет с ней? Какое будущее ее ждет? — давлю на больную тему.

Я в курсе творящейся в семье Петровых жести. Серега уже не первый год воспитывает сестру. Содержание Карины — одна из основных причин, почему он служит здесь.

— Подумал, — отрезает твердо, заставляя меня вновь охренеть. И откуда только в нем взялось столько уверенности? Всегда ж переживал из-за опеки над сестрой, ведь если у него начнутся проблемы на службе или со здоровьем, то Каринку отправят в интернат или детский дом.

Было время, когда лишь связи Долженкова помогли Петрову оставить сестру при себе. Если бы не Борис Юрьевич, то их давным-давно разделили.

— Тогда какого хрена ты творишь? — напираю на него.

— Я категорически против! — авторитетно заявляет Ева.

Меня озадачивает ее реакция, но я списываю ее на банальные женские штучки. Прекрасным барышням лишь дай повод поволноваться, так они потом все жилы из тебя вытянут, и Лукьяненко не исключение. Еве только повод, блин, дай.

Это она еще не знает про мои проблемы с СБ из-за помощи Марье. И в СБ не пропалили кто именно мне помогал.

В противном случае, Еву тоже поставил бы под удар.

— Ребят, — Серега произносит тоном, не терпящим возражения. Всем своим видом показывает, он все решил. — Я еду на учения. Это не обсуждается. Мы побеждаем, получаем хорошую премию, а дальше уже будем решать. Если вам не нужны деньги, то можете не ехать. Лично я не собираюсь упускать такую прекрасную возможность заработать.

— Ты так уверен в победе? — скалюсь.

Петров скалится в ответ.

Ева заинтересованно наблюдает за нами. Но молчит, и я ей благодарен. Нечего влезать в мужские дела. Достаточно уже того, что она теперь служит в части. Там, где женщин вообще быть не должно.

— В прошлом году мы заняли второе место лишь по собственной тупости, ты ведь знаешь. В этом подобного не повторится, — заверяет.

Хмыкаю. Я полон сарказма, как никогда.

— Думаешь, Сидр не накосячит больше? — напоминаю причину, по которой мы упустили возможность собрать максимум баллов на последнем старте. Сидоренко тогда неверно считал карту и направил нас с парнями не туда.

— Он не идиот. Жить хочет, — говорит, ухмыляясь.

Обмениваемся многозначительными взглядами. Мы понимаем друг друга без слов.

— Сережа, я против, — высказывает свое веское слово Ева.

Петров кладет руку ей на колено и сжимает, приободряя, а меня такой простой жест доводит до бешенства. Я едва контролирую обуревающую меня ревность. Если так и дальше пойдет, то будет полный кошмар.

Мне нужно оставаться в здравом уме и твердой памяти, а не вот это вот все.

Ева, Ева… Как же взять чувства к тебе под контроль?

— Тебе-то какая разница? — хмыкаю за негативом, пряча собственную уязвимость. — Сиди, мотай на ус и думай, как будешь освещать в пабликах нашу победу.

— Или феерический провал, — пытаясь снизить высокое напряжение между нами, начинает хохмить Петров.

Сталкиваемся с Евой взглядами. Противостояние. Никто не желает уступать.

— Какая мне разница? — произносит недобро.

— Да, — режу в ответ.

Ева резко разрывает наш зрительный контакт, поднимается с сиденья и отходит в сторону.

— Вот у него и узнай, — заявляет, кивая на Петрова. Подмигивает ему и уходит прочь.

Ничего не понимая, смотрю на Серегу. В голове ни единой мысли на этот счет.

— О чем это она? — спрашиваю у него.

Глава 29

Ева

— Значит, это правда, — взгляд Коновалова не выражает эмоций. — Ты выходишь замуж, — сухо констатирует факт.

Слова бьют прямо в цель.

Мне становится так больно, что я задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза. Держусь из последних сил.

Мы не виделись с Петей три дня. Он избегал общения со мной, я не искала встречи.

Каждый пошел своим путем.

Сердце обливается кровью от осознания, что Коновалов думает обо мне, но я лишь крепко сжимаю зубы и выше вздергиваю подбородок. Не собираюсь ему показывать свою боль.

После долгого и серьезного разговора с Петровым я четко поняла, что не могу его подвести. Сережа и Каринка, как никто другой, нуждаются в моей помощи, я ведь могу их обоих спасти.

— Сергей сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, — говорю чистую правду. Я ведь действительно не могла ему отказать.

Не согласись вступить в фиктивный брак и спасти молоденькую девушку, всю жизнь буду себя корить. Карина не виновата в трудностях, которые на них с братом свалились. Петров до последнего пытался обойтись без столь суровых мер, но не выходит.

Ему четко дали понять, что без брака сестру не сохранит.

— Не смогла отказаться, значит? — скалится.

— Да! — внутри все пылает. Мне приходится прикусить губу, чтобы не сорваться на крик.

Объяснить не могу. До свадьбы никто не должен знать о фиктивности брака, иначе Каринку точно заберут.

Петя смеряет меня взглядом, который по эмоциям говорит гораздо громче любых слов. Меня прошибает болью, что он испытывает.

Но я держусь.

Ради себя.

Ради него.

— Пожалуйста, услышь меня, — прошу, пока еще не теряя надежды. — Я не могла отказаться. Пойми!

— Никогда, — режет в ответ.

— Почему? — спрашиваю, кусая губы. Сердце бьется через раз.

— Сама подумай, — хмыкает. Отворачивается.

Меня его реакция едва не доводит до слез.

— Ты не желаешь нормального общения со мной. Не буду настаивать, — упрямо вздергиваю подбородок, в мой позвоночник слово воткнули кол.

Делаю шаг в сторону, желая обойти Коновалова, но он не позволяет. Перекрывает пути к отступлению, сверлит взглядом.

Нависает надо мной гигантской скалой.

— А как же мы? — в его глазах горечь. Ее так много, что она буквально отравляет меня.

— Мы? — хмыкаю.

Мне больно и горько, но я не подаю вида. Распадаюсь на тысячи миллионов осколков, держусь на силе воли.

И на своей любви.

К нему.

— Никаких «мы» нет, — с печалью озвучиваю печальный факт. — Ты сам виноват в этом. Я хотела быть вместе, но ты отказался, — шепчу. — Мне напомнить про аборт? Или про то, что ты не проявляешь ни малейшего интереса к ребенку? А ему