Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

class="p1">Элион не выдержала и залепила ему подзатыльник. Потом потянулась к Александру и выдала и ему в профилактических целях такой же. А потом разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Филипп и Александр одновременно потянулись к ней, чтобы обнять и утешить. Но не рассчитали и ударились лбами.

Филипп недовольно потер лоб, зыркнув исподлобья на своего недоспасителя. И все-таки взял первенство по утешениям. Он привлек Элион к себе, поглаживая по волосам, по спине. Она изменилась… он это чувствовал. Даже в каждом вдохе, когда находился рядом с ней. Исчезли приторные духи, аромат пудры, пропитывавший всю одежду, хотя Филипп всегда считал, что Элион и так бледна, как фарфоровая статуэтка! Она стала более настоящей. Во всем. Никогда прежде он не видел от нее столь искренних слез. Еще и по такой причине, как волнение за кого-то. За… него?

— Тише, тише, все хорошо, видишь, мы живы! — прошептал Филипп. — И почти целы.

Филипп с сомнением покрутил ладонью в воздухе и сдавленно застонал. Запястье болело. Но не к лекарю же бежать! А Элион во врачевании понимала, наверняка, столько же, сколько он в туфельках и платьях. То есть ни черта.

Глава 12

Александр честно дал этим двоим голубкам время понежничать. Элион прильнула, шмыгая носом и обнимая Филиппа за талию. Он мужественно держался, хотя ему было больно. И шептал ей на ушко что-то нежное. И целовал в висок.

Александр аж залюбовался. Но потом решил, что стоит заняться делом. И кивком поманил Филиппа к себе.

— Пойдем в дом, — позвал Александр вкрадчиво. — Там есть бинты. Я перевязку сделаю.

— После чего? — напрягся Филипп, который сразу понял, не дурак, куда ветер дует. — После того, как ты дернешь мне руку, чтобы зафиксировать? Да черта с два я тебе дамся, коновал!

Александр закипел моментально. Но пока еще держался, чтобы не скрутить друга и не полечить его силой. Александр еще помнил, как Элион плохо реагирует на чужую боль. Поэтому хотел увести Филиппа подальше. Чтобы не было слышно, как он орет.

— Филипп, ну, ты же не маленький, — попытался воззвать Александр к голосу разума. — Надо вправить вывих. А то потом на всю жизнь будет травма. Ну, хочется тебе, отвезу тебя к лекарю. Но у тебя там плевое дело исправить. Раз дернул — и все готово. Ты ж на войне был. Что, ни разу вывихи тебе не вправляли? Ну, так что? Идем со мной? Можем за сарай уйти. А потом уже в дом. Если тебе так легче будет. На улице орать. Давай, я помочь хочу тебе! Не упрямься. А то скручу и силой полечу, ты же этого не хочешь?

Филипп недовольно засопел, уходя вместе с Александром. Только напоследок бросил Элион:

— Милая, найдешь бинты в доме?

Она послушалась. И хорошо. Не хотелось ему, чтобы она слышала хоть один стон с его губ. Филипп должен был выглядеть перед ней стойким и сильным! А не вывернувшим руку, когда первый раз в жизни залез чинить крышу.

Мы зашли за сарай, Филипп сел на пенек, который, видимо, использовали для того, чтобы колоть дрова. С сомнением покрутил рукой. С губ тут же сорвался стон.

— А может, это не вывих? И само пройдет? — с надеждой и мольбой посмотрел он на Александра.

Тот нахмурился, и покачал головой. Слегка погладил Филиппа по блестящему от пота плечу. Александр помнил еще с юности, его друг сложно переносил боль. И вправду, как на войне-то выживал, неженка! Александр поежился, вспомнив уже свой плен у верного врага Рейвена. Нет, лучше не думать об этом, а то накатывала дурнота. Воспоминания резали острым осколком, и Александр встряхнулся, чтобы прийти в себя.

— Нет, Филипп, не пройдет. Дай мне руку. И не дергайся.

Хотелось взять Филиппа за другую руку, чтобы помочь совладать с болью. Переплести пальцы. Но тогда он мог дернуться и вырваться, испортить всю работу, так сказать. Поэтому Александр крепко зафиксировал и прощупал запястье. А потом резко дернул, поворачивая в нужную сторону.

Филипп коротко и звонко вскрикнул. На глазах заблестели слезы. Элион выбежала из дома как раз вовремя и протянула бинты, чтобы зафиксировать сустав. Она очень волновалась за Филиппа, ее губы дрожали, словно пыталась сдержать слезы. Но не хотела показывать свое расстройство. Александр крепко перебинтовал руку Филиппа и приобнял его.

— Держись, друг. Сейчас пойдем в дом, Элион сварит что-нибудь от боли, и все будет хорошо. Все хорошо, слышишь? Худшее позади.

— Да все нормально, — вяло выдавил Филипп с бледностью человека, который вот-вот хлопнется в обморок. — Я в полном поря…

Покачнувшись в дверях, он стукнулся лбом о косяк. С губ сорвался тяжелый вздох. Не повезло семье Хоупов. Болезные были все. Сестра и вовсе умерла при родах, брат тяжело болел, мучаясь болями и головокружениями, Филипп вот после боли или нервов стенки целовал. Не хотелось показываться на глаза Элион таким. Так что он хитрым маневром повернулся, похлопывая ладонью по косяку.

— И это, смазать нужно! Маслом! Не то скрипеть будет! — вякнул Филипп невпопад, чтобы хоть как-то обосновать свои обнимашки с дверью.

— Пойдем, я заварю чай, — вздохнула Элион, подходя ближе. — Тебе же больно.

— Я в по… — начал Филипп, но осекся под взглядом Александра, которого явно уже добесил до ручки.

— Элион, убери его на диван! Или уложи в кровать! А не то я сам его уложу! Свяжу! И выпорю! — не выдержал и взбесился Александр.

Его легендарный психованный характер и без того подвергался сегодня тяжким испытаниям. Александр не выдержал. И наорал на Филиппа. Тот резко отшатнулся от него и одарил таким взглядом, будто Александр и вправду его сейчас изобьет. Но зато послушно пошел и сел на диван, подперев для верности голову здоровой рукой. Элион умчалась на кухню варить какое-то зелье от боли. И там что-то оптимистично зазвенело. Будто бы на пол упал котелок и покатился по полу.

— Как ты, Филипп? — Александр осторожно тронул забинтованную руку. — Может, все-таки к лекарю сходить? Хочешь, я тебя сам отведу?

Филиппа передернуло. Он уставился на него таким несчастным взглядом, словно Александр — палач-висельник. И тот сдался.

— Ладно. Только береги руку. И я сам буду за тобой приглядывать. Проверять. Понял?

Вскоре в комнату влетела злая и встрепанная Элион с каким-то варевом в котелке и чашкой. Александр вздохнул. Хозяюшка из его сестры так себе. Но она очень заботилось о Филиппе. Это радовало.

— Тебя как подменили, Элион, — заметил Александр так мягко, как мог.

Филипп почему-то вздрогнул и посмотрел на Элион,