Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

Филиппу. Но это опасно. Если Александру и впрямь нечего с меня брать, кроме замшелого особняка. То у Филиппа могут быть свои мотивы. И лучше заручиться тогда поддержкой лекаря и брата.

— Помочь хотел. Чтобы ты одна не торчала в заброшенном доме. Вдруг обидит кто, — буркнул Филипп, явно не настроенный на милоту и обнимашки. Я поежилась.

Его тон казался мне угрожающим. Лучше бы Александр пришел!

— Ко мне уже заглядывали гости, — отмахнулась я. — Какой-то бродяга пришел, воды попросил напиться. Я его прогнала.

Филипп побледнел, аки стеночка, и начал угрожающе надвигаться на меня.

— А если это какой-нибудь насильник, прослышавший, что в заброшенном доме поселилась одинокая молодая женщина? И он хотел бы взять тебя?!

— Я в положении, окстись, Филипп, — поморщилась я, опираясь на кухонный стол поясницей, спина заныла. — Кто на меня такую позарится?

— А вдруг это враг?! — завопил Филипп, совсем уже выходя из себя. — Или какой-нибудь шпион от врага?!

— Откуда у меня враги в этом мире, Филипп? А у тебя тем более? Ты же няшка и герой войны. Тебя все любят. Даже мой брат, — устало спросила я.

И вовремя закрыла рот, понимая, что проговорилась, но может за остальными фразами Филипп не услышит правды? Нечего обнадеживать, что Александр на его стороне!

К счастью, мне повезло. Филипп и вправду не услышал и отвлекся на другое. На грибы, лежавшие на столике. Он впился в взглядом в эти несчастные грибы, так, словно они были врагами народа.

— Откуда у тебя это?! — нрорычал он, как дикий зверь.

— Из лесу, — фыркнула я и тряхнула волосами. — Откуда ж еще? Сама собирала. Своими руками!

Филипп покачал головой, словно изумляясь моей тупости. И на удивление спокойно спросил:

— Сама, значит, собирала? А если бы плохо стало в лесу? Или зверье напало? Чтобы тогда ты делала? Так, сил моих нет, пойдем домой!

— Разбежался! — зарычала уже я на Филиппа, уперев руки в боки. — Ты в гостях, а не у себя дома! И я тебе не служанка, чтобы приказывать мне! Никуда я не пойду! А в лесу со мной дети были. Они и помогли собирать грибы!

Кажется, конец фразы не впечатлил Филиппа. Слова про детей он, вообще, пропустил мимо ушей. Зато возбудился от слов про служанку. И толкнул меня, усаживая на грубо сколоченный кухонный стол. Раздвигая мои бедра, проводя по внутренней стороне ладонями.

— Лучше тебе подчиниться моим приказам, — уже одно это прозвучало приказом.

Я охнула, когда Филипп уложил меня спиной на крышку стола и спустил с плеч мое платье, покрывая кожу жесткими, огненными поцелуями.

— Мне больно! — пискнула я, ощущая, как не могу свести бедра, потому что Филипп стоял как раз между них.

Он усмехнулся, выдохнув на ухо:

— Больно? И хорошо, моя женушка. Тебе полезно такое наказание за непослушание.

Его руки скользили по моему телу, сминая одежду. От каждого движения я выдыхала тихий стон. Все-таки этот гад меня заводил! И я отомстила и ему, и себе тем, что резко подалась вперед. И двинула кулачком по низу живота. Филипп охнув, отпрянул. И уставился на меня недовольно.

— К любовнице своей иди! Которая меня отравить пыталась! Может, по твоему наущению! — выпалила я и умолкла.

Ну, вот, собиралась же молчать! Нужно было брякнуть? Филипп нахмурился и уставился на меня тяжелым взглядом.

— Что снова за бредни ты несешь, милая? Какая отрава? Салли не могла так поступить!

— О, она у тебя ангел во плоти? — осклабилась я. — У меня скоро будут доказательства! Так что, если не хочешь пойти на виселицу за попытку моего убийства, можешь прикончить меня прямо сейчас!

Зачем я провоцировала Филиппа? Может, устала бояться подлости с его стороны? После этих поцелуев и вспышки страсти между нами мне захотелось ясности. Если Филипп и впрямь убийца, он тут один. А значит, попытается напасть на меня и довершить начатое. А я… незаметно нащупала за своей спиной кухонный нож. Я дорого продам свою жизнь!

Филипп не напал. Он лишь тяжело вздохнул и потер лоб, пытаясь уложить все сказанное мной в голове.

— Но почему ты мне не сказала? О своих подозрениях? — спокойным тоном спросил он.

Мне захотелось завизжать. Вот идиот!

— Я же твердила об этом с первого момента, как выпила тот чай! Но ты не верил мне!

— Я не верил в то, что я тебя отравил, — поморщился Филипп. — Прости, раздвоением личности не страдаю. А так как был уверен, что не травил ни тебя, ни ребенка, воспринял эти бредни как твои капризы. Попытку привлечь к себе внимание после того, как обвинила меня в измене.

— Ты мог сходить к лекарю, — напомнила я, садясь на кухонном столе и поправляя одежду с чопорным видом. — Хотя… зная ваше мужское братство, лекарь мог соврать. Или ты, или отравитель мог его подкупить. Чтобы он не раззвонил на каждом углу про яд. А мне лекарь сказал. Не знаю, почему. Тихо, по секрету. Может, потому что ему стало меня жалко!

— Спросить у лекаря? И выставить себя дураком? — вдруг психанул Филипп, заходив по комнате взад-вперед. — Ой, моя жена говорит, что я ей что-то подсыпал в еду. А больше некому, слуги у меня такие, что, скорее, убьют за Элион, а не наоборот! Тьфу, да и только. Нет, я не мог спрашивать у лекаря. Я не могу сказать и сейчас, что верю тебе до конца. Может, ты придумала все это, чтобы избавиться уже от меня! После измены! Решила засадить за решетку и отправить на виселицу!

— Достойное наказание для подлеца, — фыркнула я, и нарочно взяла в руки острый нож, поиграв им напоказ. — Но я бы лучше просто ночью отрезала твое мужское достоинство. Вот это была бы месть!

Филипп нервно дернулся, покосившись на нож в моих руках. И бьюсь об заклад, что вознес хвалу небу, что я теперь живу отдельно.

— Ладно, — вздохнула я и отложила нож, подозрений во мне поубавилось после этой сцены, но не до конца. — Это бессмысленно. Я не верю тебе. Ты не веришь мне. Будут у меня доказательства — приду к тебе.

— Ага… — вдруг хмыкнул Филипп, прищурившись, и сделал шаг ко мне. — А ты в курсе, милая женушка, что этой ночью лекарь найден мертвым у себя дома? Откуда у тебя возьмутся доказательства?

Меня прошибло холодным потом от его тона. И я схватилась за нож, наставив на Филиппа дрожащими руками. Зря я рано расслабилась!

— Не подходи ко мне! — мой голос зазвенел в тишине кухни. — Я убью тебя!

— Остынь, — Филипп преспокойно отобрал