Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

был спрятан в какой-то темной части моего сознания, которую я давным-давно закрыл... в той части, где я мечтал, как кто-то войдет в ту комнату вместе со мной и Барри и оттащит от меня этого мужчину. Та часть, где я молился, чтобы кто-нибудь вмешался, когда Рики понял, что на самом деле не потратил весь ежемесячный чек на наркотики и был уверен, что я припрятал часть денег.

Нет, не кто-то. Я не хотел, чтобы кто-то спасал меня. Я знал кто. Это была правда, которую я прятал в том самом темном уголке головы.

Я хотел, чтобы меня спас этот человек.

Унижение пронзило меня в тот момент, когда я понял, что произнес вслух запретные слова, но когда попытался отстраниться от Кона, его пальцы обхватили меня сзади за шею, и я оказался прижатым к его груди. Я не мог рисковать, глядя на него, поэтому опустил глаза и сосредоточился на его горле. Один только вид пульса, бьющейся под его кожей, странным образом успокаивал. Как и пальцы, сжимающие шею. Я мог бы легко вырваться из его объятий, но не хотел этого делать.

Боже, помоги, я не хотел.

- Как ты думаешь, почему я торчу на этом ебаном балконе, Мика? - прорычал Кон.

Он наклонил голову так, что его губы практически касались моего уха. От его голоса по спине побежали мурашки, и, несмотря на то, что я все еще принимал обезболивающие, член начал реагировать на его близость.

Я покачал головой, потому что не знал, что ему ответить. Черт, я едва мог разобрать слова.

- Потому что это единственное место во всей этой ебаной квартире, где ты можешь меня запереть. Это единственное место, где ты в полной безопасности от меня, - Последовала короткая пауза, а затем, клянусь, я почувствовал, как губы Кона коснулись моего уха, и в то же время он втянул воздух, словно пытаясь вдохнуть мой запах.

Его слова должны были напугать меня, но этого не произошло. К своему стыду, я услышал, как у меня вырвался тихий всхлип... облегчения, радости, волнения, я не был уверен. На самом деле это не имело значения, потому что это разрушило чары.

- Возвращайся в постель, Мика. Утром мы во всем разберемся.

Я хотел сказать ему, что тут нечего разбираться. У меня был план, и я, черт возьми, собирался его осуществить. Мне просто нужно было, чтобы наркотический туман рассеялся, и тогда все это дурацкое эмоциональное дерьмо исчезнет, и мы с детьми будем на пути к новой жизни… той жизни, которую я им обещал.

Жизни, которая так давно мне была обещана.

Я почувствовал себя странно потерянным, когда Кон отпустил меня и отступил назад. Каким-то образом мне удалось повернуться к нему спиной, и я, спотыкаясь, побрел обратно в гостиную. Но я не остановился, чтобы взять свой рюкзак, так же как не остановился, чтобы запереть за собой дверь спальни. Я даже не задумался о том, что на мне все еще было одеяло Кона, пока не забрался в его большую кровать, еще плотнее завернулся в него и не растворился в его запахе.

Блядь.

Глава девятая

Кон

- Дядя Мика! - услышал я крик Рори, переворачивая блинчик. Я оглянулся и увидел, как она слезает с барного стула, на котором сидела. У меня хватило ума убавить конфорку до минимума, прежде чем я обошел стойку, за которой она сидела.

Сердце дрогнуло при виде Мики, когда он медленно обнял Рори здоровой рукой. Его кожа выглядела бледной - там, где на ней не было синяков - и туго обтягивала кости, а огонь, что я видел в его глазах прошлой ночью, исчез. Он явно чувствовал каждую каплю боли, которую наркотики, к счастью, замаскировали прошлой ночью.

Я надеялся, что они замаскировали и часть того дерьма, которое я наговорил молодому человеку. Сам факт того, что я признался, что не мог оторваться от него, позже заставил меня задуматься, не был ли мой мозг напичкан наркотиками.

- Доброе утро, милая, - сказал Мика хриплым голосом.

Я машинально подошел к холодильнику, взял бутылку воды и поставил ее на стол. Я был удивлен, обнаружив, что Мика, даже обнимая свою племянницу, наблюдает за мной.

- Кон приготовил блинчики! - объявила Рори. - Те, что не похожи на гре... - Девчушка резко остановилась и выжидающе посмотрела на меня. Мика выгнул бровь, услышав слова племянницы, и даже бедный Кристофер, который практически не отходил от Мики, выглядел испуганным.

- Грибы шитаке! - выпалил я.

Я понял, что без соответствующего контекста Мика ни за что не догадается, что происходит. Я вспомнил, что нельзя ругаться при ребенке, только за полсекунды до того, как начал произносить «гребаные», так что мне пришлось перевести это во что-то подходящее для детей.

- Я, эм, обычно ем безуглеводную пищу, - пробормотал я. - Но у меня в шкафу есть все самое лучшее для особых случаев.

Заткнись, Кон.

- Не то чтобы ваше присутствие здесь было особым случаем.

Заткнись на хуй , Кон.

- То есть, это так, но не похоже на Рождество или что-то такое. Вот тогда я их и ем.

Три пары глаз наблюдали за мной со смесью юмора и замешательства.

- Бл… бисквитные батончики, - пробормотал я, вовремя спохватившись.

- Здесь есть бисквитики? - Взволнованно спросила Рори. - Можно мне один?

- Ну, вообще-то, я... - начал я, прежде чем мои глаза встретились с глазами Мики.

- Не на завтрак, Рори, - сказал молодой человек.

Я воспользовался этим, чтобы вернуться к плите и заняться следующим блинчиком для маленькой девочки, а также замесить еще тесто для следующей порции.

- Проголодались, ребята? - спросил я.

Краем глаза я заметил, как Мика и Кристофер подошли к барным стульям. Кристофер без труда уселся на один из них, чего я не мог сказать о Мике. Все, что я мог, это держать рот на замке, пока он пытался забраться на один из высоких стульев. Почему, черт возьми, я не подумал о том, чтобы усадить Рори за изысканный обеденный стол в соседней комнате?

О, да, потому что маленькая девочка была просто чертовски милой, когда вдруг появилась, забралась на табурет и попросила еды. Я был занят приготовлением кофе и даже не слышал ее, пока она не заговорила. Если бы рефлексы были чуть похуже, я бы облился кофе.

К тому времени, как я открыл рот,