Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

за руку и тянет на кухню, усаживая на мягкий стул. — Давай рассказывай, а я пока чай тебе приготовлю. Тортик будешь? — оборачивается, отходя к разделочному столу.

— Буду, — отвечаю равнодушно.

— Так, — поворачивается всем корпусом ко мне подруга. — Не хочешь тортика — так и говори. Что ты вообще хочешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Наверное… ничего.

— Ну уж нет! Так не бывает! И вообще, ты же в положении, а беременные постоянно чего-то хотят!

— Беременные — такие же люди, как и все остальные, у которых просто может не быть настроения.

— Тортик все равно дам, — фыркает Крис, начиная греметь чашками и другой посудой. — Что там твой?

— Ничего, — выдыхаю, стараясь сохранять спокойствие при мыслях о муже.

Пока еще муже… Потому что мы все-таки подали заявление на развод. Вот так-то.

Еще несколько недель назад Матвей был готов на все, чтобы не дать мне уйти, даже удерживал силой, а теперь с такой легкостью отказывается от нашей семьи.

— У него восстановление и реабилитация, — теперь все новости я узнаю либо от врача, либо от его мамы, потому что сам супруг не желает видеть меня в больнице.

А мне от этого еще больнее, чем от его измены.

В конце концов, это не я ему наставила рога, а он мне. Так почему тогда он ведет себя со мной так, будто это я предала его?

— И как он настроен?

— Честно? Понятия не имею. Свекровь говорит, что он старается ради нашей дочки, но при этом выглядит так, будто ему не хочется не то что восстанавливаться, а даже жить.

— Надеюсь, она не обвиняет тебя в этом? — подруга ставит передо мной чай.

— К счастью, нет. Но показывает всем своим видом, что я могла бы повлиять на него. Но как, Крис? Если он меня видеть не хочет. Да и не смогу я ему ничего пообещать. Забыть его измену и пытаться строить семью, а самой думать постоянно о том, как он ее целовал, обнимал.

— Ну ты же знаешь, что он плохо соображал. Она ж подсовывала ему что-то.

— Все равно не могу. Да и ему это не нужно. Он сдался, все.

Замолкаю, тяжело дыша, и смотрю на чашку с травяным чаем, не зная, как разгребать нашу ситуацию.

— И что теперь?

— Теперь? — поднимаю глаза на подругу. — Суд над псевдо-Даной и Костиком, — усмехаюсь, думая над тем, как легко меня обвели вокруг пальца.

Дана оказалась простой аферисткой, что выдала себя за сестру, успевшую сделать себе имя в мире крупного бизнеса. Более того, настоящая Дана отказалась вытягивать наше предприятие из того темного места, куда его запихал папа со своей интрижкой.

А ее сестрица как-то узнала о щедром предложении конкурирующей компании, которая хотела выкупить контрольный пакет акции. Дарина, сестра Даны, разузнала, как можно раздробить подобную нашей компанию, и обратилась к тем самым конкурентам, но перед этим подстроила аварию собственной сестры, после которой было неизвестно, будет ли та ходить или так и останется инвалидом.

И никто бы ничего не узнал, если бы настоящая Дана не пришла в себя и не написала заявление на сестру, что прокололась, засветившись на камерах с виновником аварии, в которую попала настоящая Дана.

Но главная проблема заключается в том, что нельзя отменить ни одно из действий, совершенных лже-Даной. Мы действительно потеряли компанию. Оставшись лишь с крохотными пакетами акций несуществующего предприятия. И теперь нам всем предстоить начать жизнь с чистого листа. Всем до единого. Потому что мама тоже подает на развод с отцом. Радует лишь одно: папа восстанавливается после перенесенного инфаркта, но и любовнице своей он не нужен теперь, с больным сердцем и нищий. Но и тыла надежного в виде мамы у него тоже больше не будет.

— Вита, и как быть? Как ты собираешься прокормить дочурку?

— Мы решили продать квартиру. Родителям тоже придется избавляться от кое-какой недвижимости. У Матвея есть план на новое дело. Папа давно начал заниматься инвестициями. А мы с мамой открываем кондитерскую. Мама печет шикарные торты. Я буду у нее учиться и продвигать ее дело в соцсетях.

— Так и я могу вам помогать!

— Спасибо, — улыбаюсь, впервые за этот день. — Но ты поможешь, если будешь советовать мамину выпечку друзьям.

— Договорились, — с легкостью соглашается Крис.

Поговорив с подругой, я чувствую внезапный прилив сил и внутренний подъем. И мне хочется поделиться им с мужем. Пусть мы практически уже не вместе, но нам ещё растить ребенка, и поэтому я отправляюсь к нему в больницу.

Любимой свекрови сегодня нет. Поэтому я без раздумий прохожу к его палате и застываю возле приоткрытой двери. Рядом с его кроватью стоит медсестра. Она гладит его по предплечью и хихикает:

— У тебя такие жилистые руки. Будто ты целыми днями тягаешь тяжести.

А он смеется ей в ответ.

— Теперь я с трудом поднимаю собственное тело.

— Но я уверена, твое тело способно на многое. И я бы могла помочь тебе это проверить.

Эта ситуация окончательно выводит меня из себя, и я влетаю в помещение, желая разнести в пух и прах голубков.

Глава 32

Матвей

— Теперь мне все ясно! — слышу я голос Виты. — Вот, значит, к чему такая поспешность, да?

Медсестра, как ее там?.. Кажется, Соня, или Саша? Она вообще представлялась? Не помню. В общем, она дергается, будто ее кто-то силой оттаскивает от моей кровати, и вместо нее передо мной появляется жена.

— Вы что себе позволяете? — медсестра смотрит испуганно на Виту.

— Я? Это вы вообще в каком заведении находитесь? Это больница или публичный дом? — щеки жены пылают, глаза горят, и кажется, будто она вся вибрирует от напряжения.

Давно я не видел Виту такой живой. Она так красива в это мгновение, что мне сложно от нее отвести взгляд.

— Вы явно не в себе, — продолжает спорить девушка, которой уже пора бы заткнуться и уйти прочь. Но она упрямо злит дальше Виту и начинает выводить из себя и меня.

— Я сейчас вашему главврачу расскажу, как вы тут женатым пациентам предлагаете себя, — надвигается на медсестру жена. — И давно вы такое практикуете, а? Или это такой новый метод лечения? — супруга наседает на нее, словно фурия, а у меня дух захватывает от того, какой она, оказывается, может быть свирепой и горячей. — Вам еще, наверное, и доплачивают пациенты? Но вы не переживайте, этому платить больше нечем. Не обломится!

— Что вы! — девица испуганно смотрит на меня, а затем обратно на Виту. — Я не имела