Жених по обмену - Кицунэ Миято

Порешил всех. Пять человек. Суд приговорил его к смертной казни, несмотря на возраст. Всего шестнадцать лет. Превышение магических способностей. Очень серьёзная статья, по которой давали поблажки разве что бывшим дворянам и за большие деньги. Жена Нечаева от горя слегла и умерла — случился инфаркт, откачать не смогли, и Станислав Викторович остался совсем один. Никита, который пережил смерть матери, оказался под сильным впечатлением от этой истории, особенно потому, что совпала дата — пятое марта — день смерти его матери и и день смерти Наташи, только годы разные — Наташе было тринадцать лет, это случилось в две тысячи двадцать втором. Он даже дал обещание Станиславу Викторовичу, что попробует помочь. Обещание пришлось выполнять уже Нику.

Что Сашка, что Генка, как выяснилось, до девятого класса учились в одной школе, той самой, куда отправился учиться и Ник, чтобы поближе познакомиться с перспективными парнями. Так-то он отправился туда за Сашкой, чтобы пораньше скорешиться с гением, на которого у него наметились большие планы. Ну и с сыном Нечаева, чтобы быть как-то поближе ко всей этой ситуации. На момент поступления в пятый класс они учились в параллельных классах. Это, конечно, оказался незабываемый опыт. Так как Ник не предполагал, что школа окажется настолько огромной. В сравнении с ней Никита учился в частной камерной гимназии, где было всего несколько классов по четырнадцать-шестнадцать человек.

Получалось, что с начала двухтысячных в Москве решили вводить в эксплуатацию «школы-гиганты», чтобы сэкономить и сконцентрировать ресурсы. Так в разных районах города построили десять школ вместимостью от двух с половиной до трех с половиной тысяч учеников. Обычные муниципальные учебные заведения закрыли, остались только частные платные гимназии.

Так что триста восемнадцатая муниципальная средняя школа оказалась целым комплексом зданий, и у них только в их параллели было восемнадцать классов по двадцать пять человек. А у других от двенадцати до двадцати классов в параллели. Реально можно никогда не встретиться, даже если учишься в одной школе и в одну, первую, смену.

Впрочем, хорошая память Никиты позволила выцепить в школе ещё одного знакомца — Харина Степана. Его Никита знал по «Алмазному кубку» — в две тысячи двадцать восьмом году этот «никому не известный парень» выиграл приз в несколько миллионов и стал «событием года». Путём различных ухищрений, некоторых манипуляций и попаданческого везения уже к восьмому классу они с друзьями все учились в одном классе, так как их постоянно тасовали по успеваемости. Также к их компании прибился Игонин Костя — лучший друг Степана. Про будущее Кости Ник не знал ничего, но тот был из семьи полицейских, целая династия, причём все сплошь силовики, что отец и мама, что бабушки и дедушки, дяди, тёти, братья — все работали в разных правоохранительных органах. Честный, добрый, весёлый, но немного наивный Костя к тому же тоже обладал силой.

После девятого Сашке и Нику достались переводы в гимназии по успеваемости, а Генка, Степан и Костя остались доучиваться в триста восемнадцатой. Сашка выбрал «ломоносовку», хотя и чуть из-за Ника не попёрся в «императорскую», но он отговорил. У Сашки после учёбы, насколько он помнил, было весьма успешное будущее, к тому же явная склонность к языкам. Сам он выбрал «Первую императорскую академию» и из-за большого варианта дальнейшего поступления в технические да и гуманитарные вузы, и немного из-за Софии. Разбирало любопытство, что ж там такого волшебного, что кое-кто пять жизней сходил с ума. И показалась девчонка как девчонка. Такая вроде и «азиаточка», но на любителя. Чисто по мордашкам в гимназии бегали и посимпатичней, и пофигуристей, другое дело, что характеры у всех не фонтан. На парней девушки из гимназии смотрели либо как на мусор, либо как на источник финансирования. София, правда, не смотрела никак. Ходила с бесстрастным «покерфейсом» и, казалось, просто никого то ли не замечала, то ли считала ниже своего достоинства общаться. Впрочем, не так уж часто Ник её и видел.

Да, есть София. Можно по утрам до гимназии тренироваться с ней. Учитывая то, что официально он нигде со своими умениями не светился, вряд ли от него ждут каких-то высот в фехтовании силой. Что официально он не обучался, легко можно пробить. Ну, а то, что своими ножками ходил в зал по вечерам с друзьями, так кто это считает. Так-то получалось, что главным сенсеем в их компании был он сам.

Всё же, пожалуй, интересно потренироваться с кем-то, кто обучался с учителем. Тем более шурин, можно сказать, пузырится энтузиазмом. Можно попробовать раскидать расписание. Потренироваться с Софией и Тимуром, а когда получится, то со Степаном и Генкой вместе с Игорем.

Принимая такое соломоново решение, Ник выбрался из постели и отправился в свой личный кабинет. В туалет, то есть. А затем проскользнул в тренировочный зал. София, правда, уже закончила и делала заминку, похожую на йогу. Она оказалась очень гибкой… Мысли свернули не туда, и Ник попятился, решив поговорить позже. В более… спокойной обстановке.

К тому же у него внезапно созрел гениальный план.

Глава 13

Внезапные поползновения

Показалось, что она чувствует взгляд, но когда София обернулась, никого в зале не было.

Почему-то весь день в гимназии она думала, что вот уже неделю, как замужем. И уже почти привыкла к этой мысли. Насколько это изменило её жизнь?

— … И вообще этот новенький какой-то непробиваемый…

— Что? — включилась София, сообразив, что Аля всё это время ей что-то говорила.

— Ты меня слушала вообще или витаешь где-то в облаках? — фыркнула Аля.

— Прости, задумалась…

— Это у тебя часто бывает. О, а может, ты тоже влюбилась?

— В-влюбилась?.. Вроде нет. И что значит «тоже»?

— Мне кажется, я влюбилась, — продолжила щебетать Аля, — у него такие мускулистые руки, так и представляю, как он ими может обнять… А эти глаза? Ух, кажется, они смотрят в самое сердце… К тому же он так приятно пахнет, волнительно.

Спросить, о ком Аля говорит, не вышло, так как прозвенел звонок, и в класс вплыла Надежда Александровна — их профессор алгебры и геометрии.

* * *

— Ну так в кого ты влюбилась? — пристала Аля, когда после третьего урока они шли в гимназический кафетерий. — Ты как-то правда будто изменилась. Что-то чувствуется такое… Странное.

— Ничего я не изменилась, — дёрнулась Софи, обалдевая от развитости чужой интуиции. — Всё по-прежнему. Да. Всё как и раньше. Ой… —