Жених по обмену - Кицунэ Миято

не сообразил, резко втянувшись. Бой поглотил. Он никогда не чувствовал такого: что на пределе, делает всё от себя зависящее, чтобы продолжать. С парнями он всегда сдерживался. От силы, развернувшейся в теле, загудели мышцы и наэлектризовалась одежда. Кстати, об одежде. Ник обратил внимание, что София тренировалась в чем-то похожем на костюм ниндзя, по крайней мере, так казалось до того, как они начали. Под воздействием внутренней силы её одежда стала плотней и более облегающей, и правда, добавить страз и вылитая цирковая акробатка, у которой всякие соблазнительные изгибы…

Ник усилием воли заставил мысли умолкнуть. Возможно, у Софии это часть образа, чтобы смутить противника и сбить контроль силы. Девчонки редко участвуют в турнире, но наверняка пользуются слабостями парней. Вольно или невольно…

София и правда стала дышать ровнее, то есть уже успела восстановить свой внутренний поток и готова к новому раунду. Ник еле успел среагировать, увернулся от скользящего удара, а потом поставить блок для последующей комбинации. Знакомо! А если так⁈ Они обменялись новыми ударами. И рост, и мышечная масса не давали никакого видимого преимущества. За это фехтование силы так любили зрители. Никогда не знаешь, кто может взять кубок. Высоченный мускулистый атлет или жилистый парень, похожий на скромного ботаника, каким выглядел Степан в две тысячи двадцать восьмом, когда пришёл на турнир и взял Алмазный кубок и деньги. Даже любопытно, как и где он достал столь огромный взнос на участие?.. Ему всем районом собирали?

Изучая местную историю, Ник как-то поинтересовался «летописями» турнира по фехтованию силой и офигел, что это «спорт богатых» почище какого-нибудь гольфа. Демократичностью там и не пахло. После отмены классов участие простого люда всё равно всячески ограничивали конскими взносами и прочими «только для членов закрытого клуба», да и чтобы купить двенадцать килограмм высококлассной легированной стали, внешне похожей на украшенный боккен, надо отвалить нехилую деньгу. Память Никиты во многом крутилась только вокруг Софии, но она точно очень хотела попасть на тот финал в двадцать восьмом году, и болела за невзрачного участника, и… кажется, даже что-то выиграла на ставках. Потому Степан Никите и запомнился.

Ник внимательно посмотрел на сосредоточенную жену, которая двигалась… Да не, не может быть?.. Или может?

Нет, конечно, на турнире выступали «обученные плебеи», но чаще всего за ними тоже стояли какие-то богатые шишки, кто вырастил себе атлета и хвастал им, как бойцовским псом. Основным событием в двадцать восьмом стала даже не сама по себе победа Степана, а то, что за ним не стояло никого влиятельного. Парень — одиночка. Никита этому точно удивлялся.

Сейчас Ник удивлялся тоже. И правда, как Степан смог подготовиться? И почему его техника тогда?..

Додумать мысль ему не дал резкий выпад Софии, которая сделала обманное движение и нанесла ему сокрушительный удар, от которого на миг потемнело в глазах.

— Ник! — испуганно вскрикнула София и нависла над ним. — Ты… Ты в порядке⁈

Лежать было так хорошо… Ник прикрыл веки. Кажется, этот бой выпил все его силы. Он ощутил опустошенность и дикую слабость. Попытался подняться, но не смог и пальцем пошевелить.

— Ник! — похоже, всерьёз заволновалась София и прижалась к его груди. Наверное, слушала, бьётся ли сердце. Он уже хотел усилием воли открыть глаза или хотя бы глаз, но глаз открылся сам. В смысле, веко оттянула София.

— Зрачок реагирует на свет… — пробормотала перепуганная жёнушка.

А вот нечего людей лупить пудовой дурой!

Решив немного попугать, Ник глухо застонал. Хотя на самом деле у него не болело ничего, даже бок, на который он шмякнулся, — сила, точней, одежда, ею напитанная, смягчила удар. Впрочем, на короткий миг его накрыла паника, и подумалось, а может, он позвоночник перебил и поэтому боли нет, но уже через мгновение начало покалывать пальцы, и то опустошение, которое его слегка напугало, прошло, а тело вновь наполнилось внутренней энергией.

— Признайся, ты просто хотела остаться молодой вдовой? — нарочито сварливо спросил он, не открывая глаз и потихоньку проверяя двигательные функции. Руки-ноги вроде слушались. Что это было вообще? Какая-то секретная техника? Она вроде его коснулась рукой… Внедрила свою магию или вроде того? В его мире точно имелись какие-то фильмы или истории про подобное. Хотя, конечно, «тут вам не там» во всех смыслах.

— Я… — София горячо выдохнула и издала странный звук.

На лицо капнуло что-то мокрое и горячее, и, резко распахнув веки, Ник увидел склонившуюся над ним Софию, которая держала его за ворот тренировочного кимоно и заливала слезами, уставившись в одну точку.

— Эй… Ты чего? Я пошутил, всё со мной в порядке… — Ник осторожно коснулся тонких запястий, и София вздрогнула, отдернула руки и как будто очнулась. Она моргнула, коснулась лица и влажных дорожек на щеках, даже посмотрела на пальцы, как будто убеждаясь, что они мокрые от её слёз.

— Ник? Ты в порядке? Встать можешь? — засуетилась София, проморгавшись и посмотрев на него. — Прости, я… Увлеклась. Это было так здорово… То есть…

— Да, было здорово до последнего момента, — Ник с кряхтением поднялся. — Что это вообще за приём?

— Я… Я не знаю, — растерянно протянула София. — Помню, что вошла в поток силы, мы сражались, точней тренировались… А потом… — она задумалась. — Кажется, я сделала «вихрь дракона»… И… задела тебя? — прозвучало неуверенно.

— Наверное… — хмыкнул Ник. Чувствовалось, что София не врала. Может, они вошли в какой-нибудь резонанс силы? Бывает вообще такой?

— Наверное, надо спросить нашего мастера об этом, — словно услышав его мысли, пробормотала София. — Он, кстати, как раз сегодня должен к нам приехать. Будет заниматься с Тимуром, чтобы подготовить его к турниру.

— Что за мастер? — спросил Ник просто чтобы поддержать разговор.

— Он не дворянского происхождения, так что ты можешь его не знать, его зовут Кирилл Дэйн, но он когда-то участвовал в турнирах. Отец нанял его пять лет назад, когда у нас с Тимуром пробудилась сила. А до этого у нас был обычный учитель, который занимался с нами основами кендо.

— Нет, я такого не… — Ник осёкся, потому что давно с ним не случалось столь сильного дежавю.

«Дейн!»

Он маленький бежит за молодым мужчиной, хочет догнать… Нет, это всё же парень… Лет, может, семнадцать-восемнадцать. И это не он маленький, это Никита. Его воспоминания. Я… то есть он… Никита маленький, лет пять-шесть. Старый дом,