Жених по обмену - Кицунэ Миято

широким жестом показала на другие портреты. София из вежливости кивнула, посмотрела и осталась при своём мнении, которое, впрочем, не озвучила. Блондинами той или иной светлости и длины волос и правда были почти все запечатлённые Марковы, но то ли такой лихой вид, то ли внимательный взгляд делал графа Николая особенным. К тому же картина явно отличалась по живописи, и казалось, что граф на ней дышал и наполнен жизнью, в отличие от остальных снулых и скучных классических портретов. Может, просто дело в художнике и его мастерстве?..

— Рада, что вы приехали, — доброжелательно улыбнулась Изольда Брониславовна Софии, когда она уже хотела спросить, кто написал графа Николая. Может, даже Илья Репин, известный портретист того времени? Или вообще Кустодиев? И это его ранняя работа, ещё с небольшой с толикой импрессионизма?

— Да мы только на минуточку заглянули, хотел показать жене особую комнату, которую тоже хочу у нас оборудовать, — широко ухмыльнулся Ник, ответив своей бабуле. И София вспомнила, что они тут по делу. — Ту, особую комнату, которая за тем поворотом.

— Особую… комнату?.. — Изольда Брониславовна замерла, явно потеряв самообладание.

— Да-да, ту самую, что в неприметном коридоре, — махнул рукой Ник, показывая направление, и многозначительно поиграл бровями.

— Ур-р-рядов! — рявкнула Изольда Брониславовна, буквально прорычав фамилию Ника, а тот засмеялся.

— Да ладно, не смущайся, бабуля, я про неё знаю с десяти лет, мы чисто посмотреть, брать ничего не будем. Своё купим.

София растерянно смотрела, как они меряются взглядами, кажется, вся картинная галерея наэлектризовалась от магии.

— Что. Ты. Задумал? — успокоилась Изольда Брониславовна, и дышать сразу стало легче.

— Как всегда, бабуля, как всегда. Как всегда, это не твоё дело, — мило улыбнулся Ник. — Так мы заглянем? Ключик дашь или мы так, сами как-нибудь?

Изольда покосилась на Софию и фыркнула.

— Если такой умный, то знаешь, где лежит ключ. Я жду вас в столовой. Будем завтракать.

— Да мы…

— Будем. Завтракать, — отчеканила Изольда Брониславовна.

— Хорошо, — поддался Ник. — Думаю, к этому времени мы уже точно захотим чего-нибудь выпить, — он хохотнул и подмигнул Софии.

Изольда ушла, и София выдохнула. Похоже, раунд остался за Ником. Всё её воспитание внутри протестовало против того, чтобы так разговаривать со старшими в семье. Так… нагло… Так… властно… Так… на равных. С мнением Ника тут точно считались. Так почему он вообще согласился на свадьбу?.. Или… это совсем другое? Иные обязательства, невыполнение которых — удар по семье? К тому же Ник объяснил, почему ведёт себя со своей бабушкой так. А ещё его план, чтобы и вовсе выйти из-под опеки и контроля своих семей! Мог ли он продумать его заранее? Как давно он вообще знает о брачном договоре? Получается, что как минимум с её дня рождения в конце августа, тогда ей сказал отец, и, наверное, направил к Марковым своих адвокатов…

— Ладно, пойдём покажу тебе бабулькину тайную комнату, — Ник фыркнул, как будто чему-то своему.

Они немного отошли и София кое-что вспомнила.

— Ник, а можно я сфотографирую тот портрет? Хочу потом поискать имя художника… — спрашивать у Изольды Брониславовны расхотелось, к тому же та могла и не знать, кто точно написал картину более чем сто лет назад. А так, если разыщется подпись, то сразу станет ясно, чья это работа.

— Что? Так понравился я на коне? — усмехнулся Ник. — Хочешь, я тебя с ним сфотографирую?

— Нет, я саму картину хочу сфотографировать. Чтобы потом рассмотреть получше, — пока они возвращались обратно, София объясняла. — Я всю жизнь хотела научиться рисовать, но отец не одобрял такое отвлечение от учёбы. К тому же занятия по кен-до, а потом и с силой отнимали много времени, плюс учёба и спортивная поддержка. В детстве я неплохо рисовала, любила рисовать. Ну и сейчас иногда на полях тетради всякие узоры… Мне даже снится иногда, что я рисую красками по холсту, как настоящий художник.

Она сделала несколько кадров на телефон, но при беглом осмотре не смогла найти никакой подписи, кроме указания года. Впрочем, многие художники прятали подписи не на виду, так что стоило поискать. А ещё некоторые подписывали только с изнанки холста.

— А кстати, ты мне свою комнату покажешь? — спросила София, закончив с фотографиями. Ей было любопытно, где в этом доме жил Ник.

— Это мой чулан под лестницей-то? — Ник покосился на неё. — Ах да, всё время забываю, что моих отсылок не выкупить. Разве что показать тебе мои писательские потуги…

— «Писательские потуги»? Ты что, пишешь какие-то истории?

— Э… Да, я пытался, но результат вышел совершенно не таким, как я ожидал, — Ник тихонько засмеялся. — К тому же оказалось, что написать сюжет, который ты хорошо знаешь и думаешь, что помнишь, совсем не то, что его прочитать. Слишком много времени, а выхлоп мизерный. Да и не оценили в издательстве. И сказали такое больше не писать, чтобы не подрывать устоев общества.

— Ты даже пытался издаться? Ого! — удивилась София. Она столького ещё не знала про Ника. — Не подрывать устоев общества⁈ Ничего себе…

— Могу дать почитать рукопись, в смысле она не от руки написана, а просто самопал, который я отправлял.

— Да, давай. Мне интересно, — согласилась София. Конечно, вряд ли там что-то на уровне Пушкина, но просто интересно узнать, что он там написал такого. О чём думал, как формулировал мысли? Их преподаватель литературы говорила, что по тексту можно многое рассказать об авторе. А чтобы еще и «подрывать устои»… Любопытно очень.

— Ладно, но сначала тайная комната! — воодушевлённо махнул рукой Ник. — Верной дорогой мы идём!

Дверь выглядела обычной. Неприметной даже, почти сливалась со стеной, никак не выделена или украшена. Похожа на вход в подсобку для прислуги, где держат швабры, тряпки, пылесосы и прочую всячину для уборки помещений.

Ник сунул руку за небольшую картину с природой, которая висела в том же тупичке, и достал ключ.

— Ты это только не пугайся сильно, ладно? — попросил он после того, как провернул ключ в замке. — И на свой счёт не принимай. Просто представь реакцию, если у нас тоже заведётся такая Тайная комната, откуда мы станем возвращаться очень довольными, — и распахнул дверь.

Освещение внутри оказалось тревожно красным. А потом София разглядела, что именно там