Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

— Несмотря на удивительно романтичные жесты, такие как двор, полный цветов, и мариачи.

Нико стоял, тяжело дыша. Я не могла понять, злится он или нет, пока он не притянул меня к себе и не поцеловал с отчаянием. Затем внезапно отстранился.

— Черт. Я не силен в этом. Пожалуйста, не злись на меня. Я просто не понимаю, какого хрена я здесь делаю.

В груди у меня что-то кольнуло.

— Делаешь здесь? Ты имеешь в виду, со мной?

— Нет! Боже, нет, я не то имел в виду! Я имею в виду это, — Нико сжал меня в объятиях, — нас! Я не из тех, кто строит отношения, Кэт. Я никогда раньше не занимался этим дерьмом.

Дерьмом? Наши отношения были дерьмом?

Он увидел выражение моего лица и застонал.

— Боже. Она опять слишком много думает.

— Перестань говорить обо мне в третьем лице! — Я так разозлилась, что готова была топнуть ногой. Мне хотелось топнуть ногой.

Внезапно Нико навис надо мной. Огромный и устрашающий, он схватил меня за лицо и приблизил его к своему.

— Послушай меня!

Это привлекло мое внимание. Он заговорил быстро и взволнованно.

— Я наговорю много такого, что тебе не понравится, и, наверное, сделаю много такого, что тебя разозлит, потому что я упрямый ублюдок, который привык ни перед кем не отчитываться и делать все, что ему вздумается, и когда вздумается! Но ты мне нравишься, и я тебе нравлюсь, и мы будем давать друг другу презумпцию невиновности, пока один из нас не облажается, а потом мы поговорим об этом и забудем! Потому что я не позволю девушке моей мечты уйти из-за какой-то ерунды вроде моего дурацкого поведения или ее склонности слишком анализировать каждую мелочь!

Ай. Это задело. В основном потому, что это было правдой: я слишком много анализировала. Я могла полчаса стоять в отделе шампуней в магазине, пытаясь решить, что мне нужно больше: увлажнение или блеск. Но потом я забыла об этой части его речи и вернулась к началу, не поверив услышанному.

— Девушка твоей мечты? — прошептала я.

Нико покачал головой, пораженный моей неосведомленностью.

— Ты думаешь, я привожу из Мексики лучший оркестр мариачи для каждой своей сумасшедшей подружки? Ты думаешь, я регулярно покупаю украшения женщинам, с которыми даже не спал? Ты думаешь, я бы стоял здесь на улице, пока эта старуха сверлит меня взглядом, — он мотнул головой в сторону окна, из которого старая миссис Льюис действительно бросала на него убийственные взгляды. — Я позволил бы тебе устроить мне допрос с пристрастием, если бы не считал тебя девушкой моей мечты?

Сладкое, волнующее чувство вернулось. Я решила, что перекрестный допрос может подождать до завтра, когда выветрится весь алкоголь.

— Полагаю… нет?

— Черт возьми, — хрипло произнес он, — ты права, нет!

Позади нас группа мариачи завершила песню эффектным аккордом. Грейс и Хлоя восторженно захлопали, а Хлоя что-то провизжала, и в ее визге прозвучало слово «любовь».

Конечно, это было единственное, что я услышала.

— А теперь поцелуй меня, прежде чем я отправлю тебя обратно к твоим подружкам и твоему главному мужчине, Райану, мать его, Гослингу.

Он не стал дожидаться, пока я что-то скажу, а просто снова поцеловал меня. Когда я уже была готова потерять сознание от желания, Нико отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Завтра.

Это было обещание и угроза в одном флаконе. Завтра, если я его увижу, это будет третье свидание. У меня закралось подозрение, что он с самого начала знал, как работает правило трех свиданий, и что бы мы ни делали до этого момента, все обернется чем-то совершенно другим.

Чем-то, чего я одновременно отчаянно желала и боялась.

Я кивнула.

— Завтра. — И уже тише добавила: — И спасибо тебе, Нико, за все это. Это потрясающе. Это лучший день рождения за очень долгое время. Насколько я помню.

Его улыбка была ослепительной. А глаза дьявольски сверкнули. Не говоря ни слова, он забрался на мотоцикл, завел мотор и с ревом помчался по темной улице.

Я смотрела ему вслед. Он не надел шлем.

Когда Нико скрылся за углом, я вернулась к Хлое и Грейс и встала с ними рука об руку, пока оркестр мариачи исполнял следующую песню. Несколько соседей подошли послушать музыку, и даже старая миссис Льюис, казалось, была довольна, наблюдая за происходящим из своего окна и кивая головой.

Я была счастлива. Это был мой день рождения, и все было хорошо.

Но в одном маленьком, тихом уголке моего сердца начал звучать голос. Этот голос был мне хорошо знаком. И я знала по прошлому опыту, что к нему стоит прислушаться.

Осторожно. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Тогда я и представить себе не могла, насколько пророческим окажется этот голос.

Глава 12

Воскресное утро встретило меня ударом кувалды по голове.

Сев в кровати, я тут же пожалела об этом. Комнаты не должны так ужасно кружиться и наклоняться. Я со стоном откинулась на подушку. Рядом послышался ответный стон.

Судя по всему, Хлоя осталась у меня ночевать.

Мы лежали, растянувшись на моей кровати, все еще в пижамах и боа, а под нами в беспорядке валялись простыни. Очевидно, нам не хватило ума забраться под них, когда мы вырубились.

Сквозь вату во рту я произнесла: — Такое ощущение, будто меня вчера избили.

Светлые волосы Хлои выглядели так, будто в них свило гнездо какое-то разъяренное ночное животное. Она поморщилась и прикрыла глаза рукой.

— Печально известная «Маргарита» снова в деле. И почему ты кричишь?

Ее голос прогремел громом в моих чувствительных ушах.

— Смотрите, кто заговорил, мисс Крикунья. Тебя, наверное, слышно на Масл-бич17.

Из кухни доносились восхитительные ароматы свежезаваренного кофе и жареного бекона. Я предположила, что это дело рук Грейс или что ко мне залез повар, работающий с заказами быстрого приготовления. Я подождала немного, глубоко дыша и давая своему желудку возможность решить, будет ли его выворачивать наизнанку или он сможет переварить жир и кофеин. Через несколько секунд, когда мой желудок никак не отреагировал, я решила снова попытаться встать, на этот раз с более успешным результатом.

Поднявшись, я взглянула на Хлою.

— Знаешь, что нам нужно? — спросила я. Она посмотрела на меня сквозь пальцы. — Похмелиться.

— У этой идеи есть только одна проблема.

— Какая?

— Мне придется встать.

Я подошла к ее половине кровати. «Подошла» — это, пожалуй, слишком громкое слово для моих дерганых движений, но, тем не менее, я добралась до нее целой и