Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

вроде бы я в норме, и никто не жалуется. Коллеги же выражают сочувствие. Некоторые хотят позаботиться. Типа нашего добродушного начмеда и… Романа. Анестезиолог заглядывает ко мне в первое же окно между приемами.

— Сегодня я обязан проследить, чтобы ты поела, — ободряюще улыбается он.

Ох, лучше б он обиделся.

— Ты же знаешь, я всегда забочусь о своем здоровье. Иначе просто не выдержу. И обед я обязательно съем. Можешь не беспокоиться.

Рома проходит в кабинет. Усаживается на стул для пациенток.

— Знаю, — кивает он, — при твоих нагрузках по-другому никак. Но сейчас у тебя непростые дни. И сама ты в последнее время изменилась.

— В каком смысле? — искренне удивляюсь.

Вот это новости!

— Странно, что ты подписалась на этот проект по благотворительности.

— Почему же? — мне снова непонятно. — Думаешь, не в моем характере помогать людям?

Рома поднимает ладони в мирном жесте.

— Ты меня неправильно поняла, — уверяет он, — я как раз имею в виду твою загрузку. Работа, маленький ребенок. И другие жизненные трудности никто не отменял. А проект требует сил и времени.

Вздыхаю.

— Ну, доля правды в твоих словах есть. Но там для меня не будет рамок, обязаловки. Есть целый фонд с штатными сотрудниками. Я всего лишь консультант. На таких условиях я согласилась.

— Просто отлично! — Рома вроде рад за меня. — Я мог бы и сам догадаться. Вы неплохо общаетесь с главным спонсором.

Вот какую тему решил пробить коллега.

— Да, мы нормально взаимодействуем, — не вдаюсь, конечно же, в подробности.

— Он знает, что у тебя есть ребенок?

От такого вопроса у меня расширяются глаза.

— Какое это имеет значение?!

Роман некоторое время смотрит в окно. А я пристально уставилась на него. Неужели и этот сейчас заведет разговор о прицепах?

— Ты ездишь в командировки по его делам. Вечерами наверняка отрываешь время от дочки.

— Ром, говори прямо! — щурюсь.

Коллега снова выдерживает паузу.

— Лично мне все равно, есть у девушки ребенок или нет, — признается он, — главную роль играет то, какая она сама. Но думаешь, для Керна тоже нет различий?

— А чем он отличается от тебя?! Две руки, две ноги, голова.

— И куча бабок, — поднимает брови Рома, — Оль, мы с тобой не первый месяц знакомы. Поэтому я пришел поговорить прямо. Не хочу, чтобы ты обожглась и вообще перестала доверять мужчинам. После отца Дашки тебе нужен реально надежный вариант.

— Как швейцарские часы? — смеюсь и качаю головой.

Знал бы Рома, кто отец Даши. Впрочем, хорошо, что он хотя бы беззлобно мне все это говорит. Да и не врет, скорее всего.

— Тебе нужно забыть ущербное прошлое.

Ох, прошлое проникает в мою жизнь все больше. И с виду оно совсем не ущербно. А вот внутри… Хочется верить, и там оно станет полноценным. Это я сейчас сама себе призналась, что хочу быть с Керном? Да уж, Ромочка явно ожидал не такой эффект!

— Ром, тебе бы психологом быть. Не хочешь поменять квалификацию?

Коллега строго хмурится.

— Мне и на своем месте нормально. А ты подумай над тем, что я тебе сказал.

— Уже, — не вру, — прости, у меня через три минуты пациент.

Тут тоже говорю правду. Одна из моих беременяшек уже наверняка сидит в коридоре на диванчике.

— Ладно, — поднимается Роман, — а обед?

Качаю головой.

— Я, скорее всего, уеду к папе.

— Понимаю.

В этом я Роме все же соврала, но не со зла. Ведь только после еще двух приемов я узнаю — к отцу так и не пускают. Мне об этом сообщает по телефону Кирилл.

Он позвонил сам. Не забывает и держит руку на пульсе. Однако насчет нашей с ним встречи ничего не сказал.

Не то что бы я сижу и жду. Я и сама чувствую себя вымотанной. Будет благом просто поехать после работы к дочке и постараться раньше лечь спать. А вот в обед я решаю кое с кем пересечься.

— Оль, конечно, я хочу! Сейчас обговорю с няней.

Инна с удовольствием соглашается на встречу. Ее не смущает, что вырваться я смогу только минут на сорок пять. Подружка скучает в декрете.

Она подъезжает к ресторанчику у клиники. Я назначила встречу не в своем обычном кафе. Здесь подороже, и можно спокойно поговорить. А сказать мне есть что. Иначе я уже просто сойду с ума.

Я заказала рыбу и овощи. Десерт сладкоежка-подруга выберет сама. А на аперитив у нас шоковая информация… После обнимашек и короткого разговора о папе я ловлю взгляд сестры Кирилла.

— Инн, ты должна мне помочь.

Брови подруги взлетают. Ведь я почти никогда не прошу помощь. И уж точно не так.

— Ты знаешь, я всегда готова…

— Даша — дочка Кирилла.

Стакан воды, который Инна держала в руках, с грохотом падает на стол. Хорошо, жидкости в нем осталось немного.

— Ну вы даете! А зачем разыграли всю эту комедию с крестницей?

Хорошо, что у подруги нет второго стакана. А то бы и он рухнул сейчас.

— Не мы, а я, — вздыхаю, — хотя Керн мне помог идеей, что уж. Он сам решил, что Даша — дочка Люды. Я просто не стала спорить.

— То есть, я правильно понимаю… — морщится Инна.

— Твой брат не знает, что у него есть дочь.

— Ей почти год, и он до сих пор не в курсе?

— Он не хочет детей.

— Да, но он имеет право знать!

— Начальник его охраны запугивал меня. Да я вообще не знаю, как сохранилась беременность.

— Кирилл… Он не мог такое приказать!

— Я тоже не могу поверить. Особенно, когда побольше узнала его.

Мы нервно перекидываемся коротенькими фразами. Инна заглядывает в пустой стакан. Ей бы, наверное, не помешал глоток воды.

— Ты знаешь, я сама недавно знакома с братом. А уж кто там у него в охране — вообще не в курсе. Но если я так ошибаюсь в его характере… Боже. Оля, я не представляю, как теперь смотреть ему в глаза? Зная правду…

Интуиция меня не подвела, подруге сложно. Я совершенно правильно не сказала ей сразу. Тогда я сама не знала, чего хочу от Керна и нашего будущего общения. Если бы решила прятаться от него всю жизнь, в это точно не надо было бы посвящать Инну. Я бы поставила ее перед ужасным выбором.

— Я надеюсь, долго это делать не придется.

Красивые темные глаза подружки расширяются.

— Так, говори подробно, какой у тебя план?

Глубоко вздыхаю.

Вчера, когда дочка уже спала, я лежала на своей кровати и смотрела в потолок. И поняла одну вещь — я просто