Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

Мои глаза распахиваются.

— Но зачем он просил? Я думала, любовницы сами беременели от него. Прости.

— Он уговаривал всех оставлять детей. Кому-то сам предлагал зачать. Мой папа подпитывался этим. Так он был счастлив. Он думал, найдет бессмертие во всех своих многочисленных детях. Он поднимал приличные деньги и мог всех прокормить. А забота о мелких все равно лежала на матерях. Что он никогда на них не женится, они узнавали после родов.

— Поэтому мать Инны отказалась от нее?

— Да.

Я судорожно выдыхаю. У всех ли было счастливое детство? Нет. Бедность, тяжелые разводы, алкоголизм… Семья Кирилла собрала все помаленьку. Да, отец давал деньги. Но мать от него полностью зависела.

Однако главное — отец Кирилла был ужасным эгоистом. У него куча потомков, а что они чувствуют — плевать. Вся эта история совсем не для детских ушей и психики.

— Мать любила мечтать, — продолжает Кирилл, — как шла бы ее жизнь, если б она меня не родила… Она постоянно обсуждала это. Со всеми подругами и родственницами. Только в те моменты она была счастлива.

Прижимаю ладони к щекам. Как так можно со своим ребенком?! Что бы ни было сейчас у меня, я обожаю Дашу больше жизни. Мама Керна, видимо, была слабой и постоянно в депрессии.

— Я занимался баскетболом. Мне нравилось, — Кирилл улыбается впервые за весь рассказ, — но однажды отец приехал прямо перед важной игрой. И мне пришлось наутро остаться дома. Мне было одиннадцать.

Сглатываю. Боже, как мне хочется его обнять.

— После соревнований тренер был в ярости и приехал к нам домой. Там он все понял. Я пошел провожать его до машины и спросил — зачем люди заводят детей? От этого ведь можно стать таким несчастным, как мама, — Кирилл прочищает горло, — тренер сказал — некоторые люди точно уверены, что будут любить своих детей.

Хмурюсь. Ну и чушь! Да кто в чем может быть уверен? Все это приходит после… Нет, если категорически не хочется — это личное дело. Но не все, кто обожает деток, знали это точно и наверняка. У кого-то так вышло, кто-то поддался традициям, а кто-то просто рискнул. А потом уже пришла любовь и понимание.

— Я подумал тогда, везет тем детям. Начал замечать, что некоторых и правда любят. Завидовал им. Даже злился иногда. Когда стал подростком, правда, прошло. Появились свои дела, друзья. Позже умер отец. На меня свалилась взрослая жизнь. Это было очень сложно и драйвово одновременно. Я и думать забыл о всех сопливых мелочах.

Усмехаюсь. Но, впрочем, мысль его мне понятна.

— Но было еще кое-то, — продолжает «исповедь» Керн, — к нам повалили наследники. Дети отца с мамашками, некоторые с бабушками. Это было что-то с чем-то! Некоторые жили так… Я решил, у меня было не самое страшное детство.

— Как это?

— Многих рожали только, чтобы тянуть деньги с отца. Он их давал. Но морально там был полный пи…

Керн выругивается.

— И что дальше?

— Бабок у меня на тот момент не было, — хмыкает Кирилл, — с более-менее адекватными родственниками мы остались на связи. Но в основном меня только больше стали бесить матери с детьми.

— Ты был тогда совсем юный.

— Да, — в его взгляде боль, — позже, когда я уже пришел в благотворительность, дети перестали меня раздражать. Они ни в чем не виноваты. Однако сам я в тему детей и отцовства пообещал себе не лезть.

Обнимаю себя руками. Лучше бы он просто боялся нарушить свой комфорт. Или был жадным. Мне тогда было бы легче. Сейчас мое сердце разрывается от сочувствия. И от желания помочь ему. Ведь он может стать великолепным отцом! Нужно только сломать барьеры.

— Но ты не поставил крест на личной жизни. Если бы кто-то из девушек от тебя, как это говорят, залетел?

— Некоторые пытались, — он напоминает о Евгении, которая прокалывала средства контрацепции.

Для меня пример неподходящий.

— Она хотела забеременеть обманом. Но случаи бывают разные. Так что? Ты бы потребовал аборт?

Керн стискивает зубы.

— Слишком кардинальная мера. И разве такое можно требовать? Я не могу распоряжаться здоровьем человека.

— Просто бросил бы ее? — хочу услышать конкретный ответ.

Мужчина вздыхает.

— Финансово я бы их точно обеспечил.

— А все остальное? — ерзаю.

Он смотрит на меня с ироничной улыбкой и некоторой мольбой.

— Оля… По-моему, тебе подошла бы профессия дознавателя. Или сыщика.

В другой момент я бы пристыдилась. У меня нет привычки лезть в личное пространство людей и в их душу. Но сейчас я просто не могу упустить момент! Когда еще Керн разоткровенничается?

— Я обожаю свою работу, — отмахиваюсь от намеков, — ты бы не общался со своим ребенком?

Дашка уже сползла на пол. Во время нашей важной беседы она облазила окрестности. Сейчас подошла к стулу, на котором сидит Кирилл, и пытается встать. Цепляется за его темные джинсы. Мужчина глядит на ее потуги с доброй усмешкой. Но в следующую секунду его лицо опять напрягается.

— Говорить в теории легко, — замечает он, — но я не смог бы пообещать, что женщина и ребенок не вызвали бы у меня отторжение. Негатив.

— Злость? — теперь я сжимаюсь.

— Я бы точно держал себя в руках. Но мог просто отстраниться, исчезнуть. Уехать подальше, оставив их на попечения своего юриста.

Потираю виски.

— А ты не пробовал… обратиться к психологу? Неужели тебя радует перспектива прожить всю жизнь одному? Быть только с девушками-однодневками?

Кирилл не останавливает поток моих вопросов. А сам пока помогает Дашке протопать возле его стула. Держит за ручки. Так бережно, но без страха.

Нет, этот человек должен как минимум попробовать стать отцом!

— Я никогда не хотел строить личную жизнь с девушками легкого поведения. Или менять их как перчатки. Насмотрелся на отца. Плюс, меня отвернуло от подобных еще когда начинал делать бизнес. Вообще хочу как можно меньше грязи в жизни.

— И? — морщу лоб.

— Одна из подруг… Она была перед… В общем, до нашего с тобой знакомства. Вот она повела меня к психологу. Я дисциплинированно посещал его три месяца. Но мы ничего не добились. Перспектива семьи с ребенком так и не вызывала у меня хороших мыслей. Я также не смог отпустить старую злость на мать и отца, на ситуацию с братьями-сестрами. Психолог сказал, это был слишком глубокий стресс.

— А выход?!

— Он предположил, мне может помочь какой-то новый стресс. Еще больший или хотя бы такой же по силе. Какие-то сложности, шок.