Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

Смеюсь.

— На меня ни у кого ничего нет. В природе не существует.

— Захарыч борзый. Ты осторожней.

Качаю головой.

— Ты серьезно?

Костя снова отмахивается.

— Говорю же, возраст! Мнительный стал, жалостливый.

— В ресторан обедать поедешь, дедуля? — уже откровенно хохочу. — Или сидишь на пюрешках?

— Пока не до такой степени.

Уже в машине Костя опять вспоминает моего бывшего начальника охраны.

— Захарыч ведь тоже к старости оборзел. Жил, ничего не скопил. А потом кто виноват ему? Он при твоем отце мог сто пенсий себе приготовить.

— Меня это мало волнует, знаешь.

— У него куча знакомых по городу. Мелкие сошки, но подгадить может.

— Полезет — задавлю.

Костя притихает. Минут на пять, правда. Потом меняет тему и остаток пути расхваливает Олю.

Я и сам в курсе, что эта женщина не такая, как все. Не вдаваясь в подробности… Потому что конкретно я ничего бы не смог сказать. Просто вижу. И все.

К вечеру почти влетаю на ее этаж. Лифт заняли какие-то парни с кресло-диваном. Корячили его и так, и эдак. Я ждать не стал.

— Ты запыхался? — хозяйка внимательно оглядывает меня в коридоре.

— Правильный диагноз, доктор.

Широко улыбается.

— Мой руки и проходи к нам. Мне нужно кое-что доделать.

Думал, она о готовке. Хорошо, не брякнул что-то типа — не стоило суетиться. Потому что занята Оля была совсем другим.

Она расположилась на столе с ноутбуком и чем-то типа копировального аппарата. Дашка стоит тут же, держится за мягкий стул. Вся их квартира в шоколадных, бежевых, золотистых тонах. Может, потому такой уют?

— П!

Надеюсь, она имеет в виду приличное слово.

— Дарья, когда же вы заговорите по-русски? — вздыхаю.

Мелкая заливается смехом. Скорее всего, от моей упрекающей физиономии.

— Она рада тебе, — улыбается Оля.

— Я тоже рад вас видеть.

Она не подошла близко в прихожей, а сейчас я сам подсаживаюсь к ней вплотную. Слишком тяжело удержать свои руки. Скольжу по белой трикотажной кофточке, очерчиваю изгиб спины. Губами тянусь к виску с полупрозрачной венкой. Оля на секунду прикрывает глаза.

— И я тебе рада.

Убираю волосы от ее уха, скольжу по нему согнутыми пальцами. Чуть задерживаюсь на мочке. Оля судорожно вздыхает.

Моя персона ее волнует, точно. Но она как будто чего-то боится. Глажу по шее вниз, обнимаю ее за плечи.

— А что ты такое делаешь?

Оля открывает крышку сканера.

— Папа попросил прислать ему наши детские фото. Я попыталась снять на телефон… Получилось не очень. Так качественней.

— Хм, понятно. Можно?

Тянусь к пачке снимков. Оля кивает и почему-то пристально смотрит на меня. Даже губу прикусила. Смущается? Зря, она была очаровательной малышкой.

Ее можно узнать сразу. Сестренка старше и с зеленоватыми глазами. У Оли карие блюдца. На фото девочкам больше трех лет.

Еще один снимок в сканере. Аппарат щелкает, полоска света едет туда-сюда. На экране ноутбука появляется копия. Но на ней не сестры.

— Он и Дашку попросил прислать? Относится к ней как к внучке? Хм, ну а как по-другому.

Тема детей для меня самая трудная. А вот ляпнуть по ней что-то не то — легче простого! Оля пожимает плечами.

— Это моя фотография. Посмотри на качество.

Вот что меня волнует сейчас меньше всего, так это фотобумага. Оля?! Так они копии с Дашкой!

Тот же носик кнопкой, большие карие распахнутые глаза. Даже волосики растут одинаково. Первая мысль — потому она ее и взяла. Но слова застревают в горле.

— Готово, — бормочет фоном Ольга, — сейчас отправлю папе и сможем перекусить. Скажу честно, мне вообще некогда было готовить. С минуты на минуту привезут пиццу. Она должна быть с говядиной и сливочным сыром…

— Отлично! — перебиваю ее гостеприимный бубнеж.

— Па! Па!

Мелочь добралась до меня и наяривает ладошкой по колену. Ей точно не нравится, что вместо игры я сижу и пялюсь перед собой.

— Папа!

— Ты попал, Керн, — улыбается Оля.

Да, те же мысли… А ведь я дал слово не копать! Нет, этого… Этого не может быть! Просто не может. Я бы знал.

Уговариваю сам себя и внутри разжимается ледяная лапа. Такого быть не может, и вроде нужно успокоиться. Но внезапно накрывает не легкость, а разочарование. Это что вообще?! Может быть, пора подыскать психиатра? Психолог тут, наверное, уже не поможет.

— Прости, что я тебя так встретила. Как будто не ждала. Но это неправда! Просто замоталась сегодня. Да и вообще в последнее время. Уже даже мерещится всякое.

Трясу головой. Я ведь тоже пришел не чтобы сидеть как истукан. Оля давно поднялась и ходит по комнате. Оказываюсь рядом с ней.

— Скоро темная полоса закончится. Иди сюда.

Хочется сжать ее в руках, поцеловать. Выключить все навязчивые мысли. Большего мне тоже хочется. Но пока неизвестно, готова ли она. Да и не увезешь ее от малышки. А располагаться на чужой территории я не привык. Хотя здесь, черт возьми, уютно!

Целую ее. Горячо, с силой. Мне нравится, с каким желанием она отвечает. Совсем не старается быть какой-то умелой, ловкой. Просто отдается целиком и полностью. Такая она и в близости. Хм, надо бы отвлечься от этих мыслей.

Здесь отлично помогает Дашка. Малышка садится на попку и заливается ревом.

— Она описалась или хочет есть? — все еще держу Олю в объятьях.

Та усмехается.

— Нет. Просто у нее забрали игрушку. Прикольного такого живого дядьку. Играющего еще ко всему прочему.

— О как.

Мелкая получит свою порцию игры. Но для начала целую в макушку ее мать.

— Поиграю с ней недолго перед ужином. Вам нужно отдыхать. Чтобы всякие барабашки не мерещились, — вспоминаю ее шутку.

— А это были не барабашки, — как и не шутка, оказывается, — мне кажется, за мной следит Захарыч.

— Что?!

Отстраняюсь, беру ее за плечи.

— У него яркая внешность — рыжая борода, круглые глазищи, — меж бровей Оли проступает морщинка. Не перепутаешь. А уж я его на всю жизнь запомнила.

Она кидает на меня какой-то слишком внимательный взгляд. Как будто с немым вопросом. Но я не знаю, что она хочет понять. Меня волнует другое.

— Послушай, — стараюсь не включать слишком командный тон, — я дам тебе водителя с машиной. Он повозит тебя пока, ладно? Куда скажешь, вообще без проблем.

Теперь ее глаза расширяются.

— Зачем? Ты снова забыл, что у меня есть права?

— Просто я не уверен, что это глюки от усталости. Мой бывший начальник охраны пытался обмануть меня на деньги. Мы плохо расстались.

Она качает головой.

— Значит, это была не