Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

— Да, ты был частенько даже милым, — она грустно усмехается, — только раз упрекнул, что не добилась своего.

— Я велел сообщить, если ты выйдешь замуж и родишь, — признаюсь глухо, — сам не знаю, зачем. Отпустил до конца ситуацию только через полгода. Естественно, этот бородатый черт правду мне не говорил.

— Ты доверял ему?

Оля ежится.

— Он ничего себе не позволял. Я убрал его при первом косяке. Как оказывается, косяк был не первым. Он был верен нашей семье много лет. Только к старости сорвало крышу.

— Я боялась, ты не поверишь мне…

Внутри скручивает. Но уже не от своих эмоций, а от ее.

— Если бы я только знал.

Оля больше ничего не говорит. Внимательно смотрит, как будто хочет что-то прочитать.

— Ты поэтому спрашивала о моем прошлом?

Она приподнимает уголки губ.

— Да и нет. Мне правда было интересно. А сейчас… Мне хочется знать, что ты чувствуешь к… К Дашке.

Малышка… Боже мой. Такая же хрупкая и хорошенькая, как мама. И такой же взрыв мозга в моем налаженном мире.

— Я должен все переварить.

— Понимаю, — она уже привычно морщится, — захлопни дверь, если что.

Идет в спальню. Ну вот!

В ее комнате тишина, а я… Так и не хлопаю за собой дверью. Нарезаю круги по гостиной, вспоминая чуть ли не по секундам последние недели. С остервенением ем тот самый остывший ужин. Пялюсь на их фотографии в рамках. Потом просто ложусь лицом вверх на ее диван и проваливаюсь в сон.

Глава 11

Ольга

Я мужественно дала Керну свободу. В нем есть чувство ответственности, я это поняла за последние дни. Он непричастен к угрозам. В этом я и так была практически уверена, он подтвердил. Теперь я больше всего хочу, чтобы он принял Дашку.

Не из благородства! Не из жалости… Мне хочется, чтобы он понял — нет катастрофы, что она его дочь. Она не перестает быть тем ребенком, к которому он тянулся и за которого решил взять ответственность. Ведь не зря он заговорил о женитьбе. Кем-кем, а балаболом его назвать трудно.

Прислушиваюсь к звукам за дверью, но так и не слышу момент, когда он ушел. А потом ко всему прочему засыпаю. Наверное, так сыграла физическая разрядка. Хм, слишком грубое определение для той сказки, которая между нами произошла.

Ну да ладно, слова совсем не главное. До конца открываю глаза — за окном сумрачно. Еще очень рано. Но я все равно встаю, хоть Дашу мне забирать только после обеда.

Спать совсем не хочется, плюс, я слышу какой-то шум! Моя дверь не запирается от хлопка. Я думала встать и закрыться, когда Кирилл уйдет. И все проспала! Господи, ко мне кто-то вломился?! Несмотря ни на что, чувствую тревогу. В конце концов, я еще нужна своей дочери.

Закутываюсь в халат. Как будто это поможет! Двигаюсь из спальни в большую комнату. Явно слышен треск! И запах… яичницы?

— Так и думал, что разбужу тебя. Но жутко захотел есть. А помидоры в твоем вечернем блюде… Мягко говоря, погибли.

Вчера я шокировала Керна, а сегодня он возвращает должок. Или я все еще сплю?..

— Это точно ты сейчас стоишь и жаришь яичницу на моей кухне?

— На тебя я тоже сделал.

Хорошее оправдание. И последнее, что я ожидала бы услышать после всего.

— Будешь кофе или чай? — вспоминаю, что я хозяйка.

— Кофеварки я у тебя не нашел, так что латте скоро привезут из «ВолкоП». Заказал на свой вкус. Думаю, ты тоже сейчас не нуждаешься в чем-то крепком.

Да уж, сердце и так колотится. А в дверь звонят.

— Пригляди за яичницей.

Хочется отдать под козырек. Волшебник никогда не перестанет меня изумлять.

Пока он рассчитывается, доходит завтрак. Я перекладываю шипящие яйца с беконом на тарелки. Я сама любитель такой еды, так что пластики свинины почти всегда есть в холодильнике. Керн еще добавил немного душистого перца. Несмотря на волнение, у меня текут слюнки.

— Мм, уже готово? — мужчина возвращается. — Позавтракаем?

Мне снова нужно вспомнить, что это моя кухня.

— Да, присаживайся.

Я накрыла узкий барный столик. Усаживаемся на высокие стулья. Ох, не свалиться бы мне отсюда от напряжения. Нервно режу яичницу.

— Не помню, когда в последний раз готовил. А вот лет с пятнадцати и до двадцати пяти делал это постоянно. У нас с матерью не совпадали вкусы. Она хотела, чтобы я питался здоровой едой.

Он смеется.

— Она заботилась о тебе.

— Наверное.

Он бросает на меня взгляд уже без улыбки.

— Она ведь была не совсем плохой? — не знаю, зачем мне нужно это спросить.

Керн пожимает плечами, засовывая в рот кусочек яичницы.

— Она несла за меня ответственность, как умела. А в плане еды у подростков и взрослых все время разные мнения.

— О да, мы с Людой вообще хотели питаться только сладким.

Воспоминания нагоняют улыбку. И она тут же гаснет от мысли — а Дашка с кем будет спорить из-за содержимого тарелки?

Кирилл тоже примолкает. В тишине мы поглощаем довольно вкусный завтрак. Хотя полностью им насладиться по понятным причинам не получается.

Меня так и подмывает спросить — что он решил? В то же время боюсь ответа… А может, уже перестать опасаться?! Впрочем, нужно дать человеку доесть.

Тарелки пустеют и отправляются в мойку. Керн сам их моет и, бьюсь об заклад, этого он тоже давно не делал. Но получается ловко. Я просто стою и смотрю. Стараюсь подобрать слова.

— Кирилл, я хотела бы знать — что дальше?

Последняя вилка со звоном опускается в ящик. Мужчина на секунду зависает.

— Не поверишь, но я тоже.

Глубоко вздыхаю.

— Ты пока ничего не решил?

Он разворачивается. Не отводит взгляд. Это хороший знак? Я во второй раз познакомилась с Керном и теперь знаю его как конкретного мужчину. Он не стал бы мямлить. Но эта ситуация… Ох, я даже немного скучаю по его привычке быстро делать свои выводы.

Однако сейчас он не торопится. Не успевает сказать даже слово. В дверь раздается звонок. Я с вопросом смотрю на своего гостя.

— Я больше ничего не заказывал.

Трель еще раз нетерпеливо разрывает пространство.

— Нужно посмотреть, кто там.

Иду, гляжу в глазок и тут же открываю. На пороге мама с Дашей на руках.

— Настя сломала палец на ноге, представляешь! Люда мне Севку приволокла. А у него сопли! Ну я отца с ним оставила, Дашку в охапку и сюда. Чтобы не заразить! До тебя не смогла дозвониться, но