Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

— П-п-п-п!

Дочка более разговорчива, чем родители. Потому что мы с Керном как воды в рот набрали. Я только кивнула в ответ на мамину речь.

Спустя несколько секунд Кирилл прокашливается.

— Здравствуйте. Давайте ее мне.

Вот так? Я думала, от вида ребенка он схватится за голову и убежит. А в его тоне уже какие-то собственнические нотки. Ушла скованность перед чужой малышкой. Ведь она не чужая…

— Мам, пусть он возьмет. А ты проходи, — я тоже отмираю.

Семейная идиллия! Конечно, от Керна идет напряжение. Не без этого! Но маленькую он вполне бодро уносит в гостиную.

— Дочь, это как? Помнишь, мы говорили… Не нужно так позволять…

Ох, мама бы не начала одергивать Кирилла.

— Мам, он ее отец.

— Господи!

Мама отшатывается. Стягивает с головы цветастый палантин. Бедняжку кинуло в жар.

— Прости, что говорю вот так. Кирилл сам узнал недавно.

Из комнаты слышится Дашкин писк. Так, надо идти выручать молодого папашу.

— Дочь… Я, наверно, пойду? — делает вывод мама.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— На ногах стою! А вам лучше одним побыть.

Дашулька снова пищит. Иду в комнату, нахожу дочку в розовом хлопковом комбезике и зареванной. Теплая одежка, тоже цвета девчоночьей радости, лежит рядом на диване.

— Я раздевал ее осторожно, — сообщает Керн.

Усмехаюсь.

— Да, это не игра в машинки.

— Могу себе представить, — мужчина отвечает невесело.

Ох, не зря я так расшутилась? Тоже мне мать стендап-комик! Кирилл и так боится стать плохим папой.

— У меня она тоже капризничает, когда раздеваемся, — говорю мирным тоном, — сейчас дам ей попить.

Дашка сползла на пол и теперь стоит, держась за диван. Таращит глазенки на отца. Я не могу понять — хочет он смотреть на нее или нет? Сама встаю и иду к шкафчику за водой.

Наполняю поильник. Краем глаза слежу за этими двумя. Дашка в полном восторге от того, что Кирилл у нас. Лыбится, хлопает его по коленкам. Привлекает внимание, как может. От Керна вроде не идет негатива, но и нежничать с ней он не рвется. Помог раздеть, теперь просто смотрит.

Я, конечно же, не указываю ему, как себя вести.

— Котик, пошли пить, — зову дочку.

Та вроде смотрит на меня. Но так и поворачивается к Керну. Даже когда хватает ртом поилку. Сажусь, малышка на коленях.

— Дашка — водохлеб, — улыбаюсь, — мамы в чатах жалуются, что дети не пьют. А этой только дай.

Керн явно не знает, как реагировать на такую новость. Улыбается криво. Стараюсь не загоняться этим, глажу дочку по спине. Маленькая причмокивает.

Хм, что это? В глазах ее отца мелькнула уже искренняя теплая улыбка? Может, не все потеряно…

— Кстати, того кота, которого ты подарил, Даша очень полюбила. Не ложится спать, пока он не станцует ей. И стоять он должен рядом на полочке.

— Рад, что ей понравилось.

Керн пока сдержан. Пока? Или он вообще не собирается любить дочку? Отреагировал без агрессии, и на том спасибо. Но вот я совсем не могу радоваться малому. Не в этом случае. Мне хочется, чтобы у Дашки был отец! А у меня… Нет, в первую очередь, мысли о дочке.

Пока сижу и размышляю, Кирилл встает с дивана.

— У нее глаза закрываются. Наверно, по графику дневной сон? — не успеваю ответить, он добавляет. — Я поеду, чтобы не мешать.

Мне так и хочется спросить — ты правда этого хочешь? Потому что тон какой-то не радостный.

Но мужчина уже выходит в прихожую.

— Па!

Дашка оторвалась от своей поилки. Звонко выкрикнула слог. Даже ручкой замахала для пущего эффекта.

Тяжелые шаги замирают.

— Па-па-па!

Мелочь елозит на моих коленках. Спускаю ее вниз, и та ползком мчит за папашей. Все же дочка конкретней нас двоих вместе взятых.

— П-п-п-п… вперемешку со слюнями Дашка выдает любимые звуки.

— Это ты ее научила? — кричит мне Керн.

Я выхожу из ступора и из гостиной тоже.

— Нет, — признаюсь честно.

Дашка уже на руках отца. Он даже к куртке своей не успел подойти.

— Она как будто говорит «папа».

— Очень может быть, — поднимаю брови.

— Мне остаться?

Он говорит с надеждой. Или я принимаю желаемое за действительное? Вздыхаю. А Даша колотит папу ладошкой по груди. Ей явно нравится, что он не ойкает, как мать. На мордашке довольное выражение.

— Ты сам как хочешь?

Может, надо его поуговаривать ради дочери… Но у меня самой голова кругом. Или квадратом.

— Я не хотел мешать. Но Дашка…

— Ты никому не помешаешь, Кирилл.

— Тогда побуду здесь.

Конечно, на него обрушилась такая информация, которая не сразу уложится в мозгах. Но почему-то мне кажется, ему самому легче рядом с малышкой. По крайней мере, напряжение быстро пропадает. Мужчина и девочка ползают по полу — что-то строят, катают машинки.

А я занимаюсь обедом. Ну прямо идеальная семья!

Или в супер-семье папа тоже должен готовить? Не знаю, но я нервничаю, и мне нужно занять руки. Так что быстро соображаю рассольник с рисом. Благо, маринованные огурцы нашлись в холодильнике.

Дашу надо будет покормить, да и папу ее пригласить к столу. Боже, еще суток не прошло, как мы были близки. Недавно ели вместе яичницу. А сейчас перед ним робость, словно перед посторонним человеком.

Может, потому что Дашка рядом, и я боюсь сделать что-то неправильно.

— Вкусно пахнет, — Керн поднимается с пола, ведет плечами, — знаешь, переодеть маленькую все же легче, чем играть с ней час в одно и то же.

Хихикаю.

— Да, в первом случае она просто оглушит. А во втором у тебя задеревенеет все, что только можно.

— Тут мне помогли занятия спортом.

Мы улыбаемся друг другу так искренне. Но мой лоб хмурится сам собой. Керн тоже перестает смеяться.

Дочка пищит, зовет его снова в игру. А его совсем не раздражает! Вижу, как глаза вспыхивают от ее «п-п-п-п»! И я в который раз надеюсь, что у них не все потеряно.

А у нас?

И чем больше они веселятся с малышкой, тем больше я думаю про наши отношения. Вот точно, если дать человеку хорошее, он будет хотеть еще и еще. Я рада за дочку и мне бы на этом успокоиться!

Обедаем к восторгу Дашки все вместе. Керн снова моет посуду.

— Нужно подарить тебе посудомойку, — к концу дела сообщает он.

Прикусываю губу.

— Да? А мне очень нравится твой вид на кухне.

Мужчина разворачивается, пристально смотрит в глаза. Приподнимает бровь. Я вспыхиваю. Ох, я не мастер флирта! А сказала, что на самом деле думаю.

— Признаюсь честно, — Кирилл