Клятва на крови - Морган Би Ли

Наконец, следуя за неприятно яркой аурой Децимуса, я оказываюсь в коридоре, ведущем в комнату Мэйвен в общежитии. Он стоит за ее дверью, явно раздумывая, не постучать ли. Должно быть, она там, игнорируя его во всем своем восхитительно упрямом великолепии.

Я опускаю ноги на пол, сосредоточив внимание на двери, пока жду, когда она выйдет.

Проходит несколько минут, прежде чем мы оба обращаем внимание на то, что кто-то еще входит в коридор. Но мое нетерпение увидеть лицо Мэйвен превращается в пепел, когда это просто рыжая, чье внимание сфокусировано лазером на Децимусе. Ее аура тошнотворно-желтого цвета.

— Ну, здравствуй, Бэйлфайр, — мурлычет она, плавной походкой приближаясь к взволнованному дракону. — Мне повезло, что я наткнулась на тебя здесь.

Ее намерения по отношению к нему не могли быть более очевидными с того места, где я стою, но мне любопытно посмотреть, как отреагирует участник моего квинтета, когда он будет думать, что никто не видит. Я всегда заинтригован, когда люди показывают свое истинное лицо — и хотя я иногда наблюдал за Децимусом, Крейном и Фростом на протяжении многих лет без их ведома, меня редко сильно волновал результат их выбора.

Но теперь их выбор влияет на Мэйвен. Меня интересует все, что касается ее.

— Привет, Сьерра, — ворчит он, но не отводит взгляда от двери Мэйвен.

— Боги, последние пару дней были дикими, да? Не могу поверить, что Поиск уже закончился. Такое чувство, что мы говорили об этом, лежа в твоей постели, только вчера, — говорит она страстным тоном, трахая глазами Децимуса и придвигаясь ближе. — Трудно поверить, что это было три недели назад. С тех пор я тебя почти не видела. На самом деле, я начинаю чувствовать себя использованной и брошенной в этих отношениях.

Я уверен, что поначалу Децимус продемонстрирует свое типичное обаяние и уладит с ней отношения. Но его внутренний дракон, должно быть, сегодня в особенно дерьмовом настроении, потому что вместо этого он бросает на нее предупреждающий взгляд.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Однажды мы переспали, и ты трахнула моего друга Грейсона на следующее утро, сразу после того, как подожгла мою комнату и заявила, что это из-за того, что я стал чрезмерно страстным. И из того, что я слышал, ты получаешь много внимания от непревзойденных наследников. Так что прекращай это дерьмо с манипуляциями и проваливай.

Я усмехаюсь про себя, видя, как у нее отвисает челюсть от возмущения. Она выглядит одновременно оскорбленной и не в себе. Если бы Децимус не был невыносимо эгоистичен большую часть времени, он, возможно, заслужил бы толику моего уважения тем, как эффективно он вывел ее из себя.

Сьерра приходит в себя и отмахивается от его слов, подходя к нему еще ближе. — Это правда, мы никогда не были эксклюзивными, но это потому, что мы хотели посмотреть, что произойдет на Поиске. И теперь, когда мы знаем…

Она приподнимается на цыпочки, обвивает руками его шею и прижимается губами к его губам.

Свирепый рык вырывается у Децимуса, когда он отталкивает ее, его губы кривятся от отвращения и ярости.

— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь?

Она запинается, пытаясь сохранить лицо, когда протягивает руку, чтобы провести пальцами по его плечу. — Ты выглядишь подавленным. Позволь мне помочь.

— Я спарен, — рычит он, отталкивая ее руки. — Проваливай.

Для оборотня важно заявить о своей паре. Я аплодирую ему в Лимбе.

Глаза Сьерры расширяются, прежде чем она со смехом откидывает голову назад. — Да, точно. У тебя нет метки спаривания. Кроме того, не может быть, чтобы ты на самом деле спарился с этой неряшливой, жалкой б…

Прежде чем она успевает закончить подписывать свой смертный приговор этими словами, я материализуюсь и делаю шаг вперед, наклоняя свое лицо к ее уровню, чтобы она могла увидеть, насколько сильно она не хочет трахаться ни с кем из нас прямо сейчас.

— Очень тщательно подбирай свои следующие слова. Оскорбление нашей девушки закончится тем, что твое тело найдут в канаве. — Затем я слабо улыбаюсь. — Или, по крайней мере, его части.

Краска отливает от ее лица, и она издает сдавленный звук, прежде чем выскочить из коридора, не сказав больше ни слова никому из нас. Меня всегда забавляет, как сильно люди реагируют, основываясь только на том, что они знают о чьей-то репутации.

Хотя, полагаю, в моем случае моя репутация довольно достоверна.

Децимус ругается на меня. — Как долго ты за мной следишь, мерзкий ублюдок?

— Не льсти себе. Я здесь только ради нее.

Он хмурится, но поворачивается обратно к двери Мэйвен, зовет через нее. — Бу? Мой дракон всерьез собирается выломать эту чертову дверь, чтобы посмотреть, здесь ты или нет. Это твое последнее предупреждение. Говори сейчас или молчи вечно.

Подождите. Он не знает, здесь ли она?

Наша хранительница пропала?

Я хочу пройти сквозь ее стену и проверить сам, но ловцы снов разорвут меня на части. Я чувствую их ожог даже с того места, где стою. Будь проклят этот кровавый фейри и его настойчивость в том, чтобы Мэйвен сохранила свою частную жизнь.

К черту личную жизнь. Мне нужно знать, где она.

Вот почему я протягиваю руку и касаюсь руки Децимуса, чтобы передать через него заряд своей силы. Если бы он спал, это затопило бы его всевозможной тревожащей парасомнией, которая ввергла бы его по спирали в расплавляющее разум безумие, заманив в ловушку неизбежного кошмара. Но для бодрствующих это просто сродни передозировке адреналина.

Результат именно такой, на какой я надеялся: он издает драконье рычание и проламывает плечом толстую дверь Мэйвен из красного дерева.

Какие бы защитные магические чары она на ней ни оставила, они, очевидно, были не очень сильными, что еще больше портит мне настроение. Мне не нравится мысль о том, что кто-то мог ворваться к ней, как это только что сделали мы. Пока Децимус хватается за голову, пытаясь избавиться от затянувшегося тумана бессмысленного насилия, я заглядываю мимо него в комнату.

Моей дорогой одержимости здесь нет.

Черт бы их всех побрал.

Оборотень поворачивается ко мне, оскалив зубы, и зрачки превращаются в узкие щелочки дракона, когда его ярость закипает, и он начинает терять контроль. Ему всегда ужасно удавалось контролировать своего внутреннего зверя.

— Я, блядь, убью тебя, Крипт. Если ты когда-нибудь снова применишь это дерьмо ко мне…

— Где она? — Перебиваю я, совершенно не заинтересованный выслушивать его угрозы.

Его внимание возвращается к текущей проблеме,