Подними завесу - Грир Риверс

А вот с руками дело обстоит совсем иначе. Красные, блестящие шрамы покрывают пространство между пальцами. Ладонь украшает татуировка в виде красивого черепа, и я вглядываюсь в черные буквы, набитые под костяшками его длинных пальцев.

Ф

Ь

Ю

Р

И

— Фьюри! — я резко выпрямляюсь, и ослепляющая головная боль вспыхивает позади моих век. Руки бессильно болтаются у меня за спиной, но как только к ним вновь приливает кровь, они взрываются от боли, будто их пронзают острыми иглами. — Господи боже, какого хера?

— Думаю, это и есть ответ на мой вопрос о том, в порядке ли ты.

— На самом деле, я в бешенстве, спасибо, что спросил, — сквозь зубы отвечаю я.

— Ну, и тебе доброго утра. Или полудня, — невероятные разноцветные глаза Ориона Фьюри, раскрашенные двумя оттенками, смотрят на меня в зеркало заднего вида. — Мы почти на месте. Осталось пару часов.

На месте?

Я выглядываю в окно элитного внедорожника, рассчитывая увидеть городские улицы, кирпичные дома, балконы, как у Джульетты, и двухэтажные особняки. Но нет.

По обе стороны дороги вид застилают плотные стены деревьев. Мы поднимаемся по горе, извилистая дорога абсолютно пуста как впереди, так и позади нас, ее бледно-желтая разметка едва различима. Цвета вокруг яркие — оттенки зеленого, коричневого и немного желто-оранжевого кажутся еще насыщеннее на фоне пасмурного неба.

Мое сердце сжимается. Все совсем как во время осенних каникул, которые мы проводили с семьей. Мы не приезжали сюда целых десять лет, с тех пор как…

...с тех пор как Кинг Фьюри заявился в Новый Орлеан и угрожал моей семье каким-то соглашением о помолвке.

Нахуй Фьюри.

— Ты меня что, похитил?

Это мне за то, что я смеялась над тем, как встретились мои родители. И какими милыми они бы ни были, это не заставит меня втрескаться в сталкера в черной маске. Не важно, насколько он горячий.

— Ну, ты уже взрослая, так что как уж есть, — он пожимает плечами. — Можем назвать это медовым месяцем.

— Нет, придурок! Я никак не собираюсь это называть, потому что никуда с тобой не поеду, — выпаливаю я пересохшими губами и пинаю спинку его сидения. — Отпусти! Меня!

— Серьезно, ты пинаешься? Но я ведь дал тебе подушку и все такое.

— А чего ты от меня ждешь? Ой, спасибочки за одеялко, которое дал мне после по-хи-ще-ния?

— А вот это уже не вежливо, маленькая птичка.

— «Маленькая птичка», — передразниваю я. — Как мило, Фьюри.

На самом деле, это и правда мило. Мне нравилось это слышать, пока он не привел в исполнение свой сумасшедший, злодейский план по моему похищению. Особенно учитывая его сильный южный акцент, эту мелодичную, глухую манеру речи, которая течет и переливается, как нечто греховное.

Конечно, ему я об этом ни за что не скажу. Особенно когда лиф впивается мне в подмышки, а белые перья тыкают прямо в сиськи. Я носила его на протяжении долгих часов репетиций, но лежать в нем? От души спасибо, но я лучше соглашусь на пытки.

Я ерзаю под ремнем безопасности, пытаясь почесать те места, где перья щекочут кожу, но мои руки, уже долго остающиеся связанными за спиной, отказываются двигаться. А все почему?

Ах да, точно. Потому что этот психопат похитил меня!

— Почему я все еще связана? — спрашиваю я, натягивая самодельные наручники, которые тут же впиваются мне в запястья. Возможности их расслабить совсем нет. — И кстати, спасибо что порвал мою любимую шопенку.

— Ну, ты не была против, — усмехается он.

Я поднимаю бровь.

— Это было до того, как я поняла, что ты и есть тот парень, который не смог закончить начатое в первый раз. Если бы я знала, то ни за что не пошла бы с тобой в гримерку. Ты… ты кайфолом!

Он фыркает, прежде чем из его груди вырывается полноценный смех.

— Не смей надо мной смеяться! Ты бросил меня одну! Мне приходилось неделями пытаться тебя забыть с помощью вибратора и эротических романов.

И ничего не помогло.

Об этом факте я умалчиваю, но атмосфера между нами сгущается и становится такой горячей, будто я сказала это вслух. Секунду назад его взгляд в зеркале заднего вида был полон теплоты и веселья. Теперь его глаза пылают, и напряжение в них заставляет меня сжать ноги вместе.

— Черт, Луна, — он меняет позу в кресле. — Так вот, откуда такое отношение? Я сейчас съеду на обочину и компенсирую тебе потерянное время.

Я моргаю, только сейчас осознавая, что сболтнула.

Блин, как неловко.

— Нет, Боже, ни за что. Я тебя терпеть не могу. Все, что там произошло, было только потому, что ты притворялся моим женихом.

— Никем я не притворялся, — рычит он. — Я и есть твой жених. И ты знала, кто я с того момента, как мы поцеловались. Я это понял. И только поэтому я зашел так далеко.

Мне хочется возразить, но…. Он прав. В каком-то смысле я понимала, что он — не Озиас. Даже букет сам по себе был жирным намеком. Озиас относился ко мне, как к обязанности. И то, что я так долго была с ним вместе, лишь показывает, насколько отчаянно я чего-то искала. Возможно, того, что мне дал лишь этот мужчина.

И посмотрите, до чего это меня довело.

— Мы бы не дошли до такого, если бы ты меня не обманул! — настаиваю я. — Если ты сам не понял, я тебя больше не хочу.

— Что, правда? — медленно спрашивает он, опираясь на центральную консоль локтем и задумчиво проводя пальцем по губам, прежде чем его брови в зеркале приподнимаются. — То есть, если бы я прямо сейчас уткнулся лицом тебе между ног, ты бы не была готовой для меня?

Я вздрагиваю, и вся кровь, что есть в моем теле, приливает к низу живота.

Из самого дна его горла вырывается низкий смешок.

— Так я и думал. Ты слишком дерзкая для девушки, чей вкус я все еще чувствую на языке.

О великий боже, не думай об этом. Ты злишься, а не заводишься. Злишься. Злишься. Злишься.

— Ты! Меня! Бесишь! — я извиваюсь под ремнем безопасности, растягивая фатин так сильно, как могу, и мечтаю о том, как выбью из него все это невыносимое дерьмо.

Я точно знаю, что мне делать, как только я смогу двигаться чуть свободнее. Во внедорожниках модели «Nyx» куда больше места на заднем сидении, чем в полицейских