(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

— За твою сестру заплачено наперёд. Тебе не было резона оставаться. Почему ты не ушла с ним? — вырвалось у меня. — Я… должен это понимать.

Глава 25

Мия

На миг я потеряла дар речи, не на шутку уязвлённая его вопросом. Затем вызывающе вскинула подбородок:

— Я дала слово найти мертвий, и я его сдержу!

Бьёрн шумно, рвано выдохнул. Нахмурился. В глубине его зрачков на мгновение промелькнула такая очевидная растерянность, что мой воинственный пыл угас так же быстро, как и вспыхнул.

На короткий миг между нами повисла звенящая тишина, в которой я слышала гул собственной крови в ушах. Затем я приподняла перед собой камень, на котором от рыбы остались одни кости.

— Спасибо за обед. Я готова к поискам.

Весь оставшийся день слился в бесконечную череду скал, ледяных ущелий и заснеженных верхушек гор. Мы облетели десятки снежных долин. Горные хребты под крыльями Бьёрна казались застывшими волнами серого океана, покрытого шрамами ледников.

Я отчаянно тискала образец в своей руке и прислушивалась к зову.

Но внутренний голос молчал.

В замок мы вернулись уже в густых сумерках, когда небо окрасилось в цвет перезрелой сливы. Мой дракон молча высадил меня во внутреннем дворе, передав на попечение старому доброму Вульфгару. Мы с гардом направились на кухню, а вот тиарх с нами не пошёл.

Вид у Бьёрна был измождённый, и я переживала за него. Ему бы отдохнуть. Поесть. Прилечь.

Волей обстоятельств я отобрала у него кровать, а вместе с ней — и спокойный сон. Спал тиарх наверняка урывками, много работал, жил на износ… Неудивительно, что он начал терять контроль. Да и питался, судя по всему, тоже абы как.

Гард повёл меня на кухню, где я охотно подкрепилась, а потом поинтересовалась у Ильвы, главной кухарки, когда отужинает тиарх. Она ответила невразумительно — мол, владыка ей о том не докладывал, но меня такой ответ не устроил.

— У вас тут правитель из кожи вон лезет, чтобы проблемы решить. Покормить его — это самое малое, что вы должны для него сделать, — я упёрла руки в бока, глядя на Ильву.

Кухарка замерла, вытирая руки о передник, и удивлённо приподняла бровь:

— Так тиарх не велел беспокоить. Сказал, дел невпроворот.

— Теперь велел, — отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от вранья. — Бьёрн просил принести ужин наверх, в малую библиотеку. И ещё, — набрав побольше воздуха в лёгкие, я выдохнула: — Он сказал, чтобы ты приготовила на завтра еды в дорогу. Ему и мне. Да побольше.

Ильва смерила меня подозрительным взглядом, но ворчать не стала. Видимо, мой командный тон подействовал. Она принялась споро накладывать еду на поднос, что-то бормоча под нос о «голодных мужчинах и их нраве».

Подхватив тяжёлую ношу, я почти бегом направилась к лестнице к Бьёрну. Тот, засучив рукава рубашки, просматривал какие-то бумаги, очень напоминающие договоры. По крайней мере, я заметила там кучу цифр и витиеватые подписи.

Стоило мне войти с подносом, запах горячей еды мгновенно заполнил комнату. Что ни говори, готовила Ильва изумительно. Вот только вместо того, чтобы обрадоваться, драгарх напрягся.

— Что ты делаешь? — спросил он глухо.

Он посмотрел на блюда, потом на меня — и в его взгляде мелькнула настороженность. Будто он искал подвох.

— Ты не поел, — сказала я спокойно. — И выглядишь так, будто вот-вот свалишься от усталости.

— Я не просил тебя нести мне еду.

— Я знаю, тиарх.

С минуту он смотрел на меня так, будто не зная, куда меня девать с этим моим подносом. Наконец медленно отодвинул бумаги, словно освобождая место для факта моего присутствия. Несколько секунд взглядом буравил тарелку, будто она могла укусить.

Потом взял ложку.

Рука у него была сильная, жилистая. Такая рука привыкла брать, а не принимать. И всё же он ел. Медленно. Сдержанно. Как человек, который не привык, что о нём заботятся — и потому не знает, как на это реагировать.

— Больше так не делай, — хмуро сказал он, даже не посмотрев на меня. — Я справлюсь сам.

И всё-таки тарелку отодвигать не стал.

И поднос не вернул.

Я не стала спорить. Кивнула и вышла из библиотеки, но в спальню не пошла. В голове набатом стучали слова Бьёрна о том, что он «справится сам». Вот только цена этого «сам» — его рассудок.

Нет уж.

После сегодняшней снежной бури я точно не отпущу ситуацию на самотёк!

Повернулась к Вульфгару. Он всегда следовал за мной по замку, и я уже привыкла к его молчаливому, надёжному присутствию.

— Вульфгар, — старалась говорить твёрдо и уверенно. — Мне нужно узнать про мертвий. Всё, понимаешь? Откуда он берётся, зачем он нужен… всё, до последнего слова. Где здесь можно взять информацию? Книги, записи? Или, может, у вас тут есть мудрые старики, которые разбираются в теме?

Воин медленно склонил голову. На его лице отразилось тяжёлое раздумье, словно его спросили о чём-то само собой разумеющемся, о чём здесь знают даже младенцы. Он озадаченно почесал затылок, и в тишине этот звук показался чересчур громким.

— Так ведь… у мага всё это, — глухо отозвался он. — Игнис такие вещи в голове держит, да в своих свитках. Магия металла — его забота.

— Отведи меня к нему, — я решительно сделала шаг вперёд, не давая Вульфгару возможности начать спорить. — Я должна узнать об этом мертвии всё, чтобы быстрее его найти.

Вульфгар нахмурился, явно сомневаясь, стоит ли вести «человеческую деву» в святую святых замка, но то ли мой отчаянный взгляд, то ли статус нании подействовал на него убедительно.

— Ладно, идём, — буркнул он. — Но руками там ничего не трогай. Игнис не любит, когда его вещи трогают.

Мастер Игнис принял меня в высокой башне, где воздух пах пылью веков. Он долго молчал, слушая мои вопросы о мертвии, а потом достал древний талмуд.

— Ты хочешь знать, почему мы так зависим от этого металла, дева? — голос его был сухим, как пергамент. — Послушай легенду. Раньше было только Свето-Пламя, Великий Аругар. И родились у него два сына — драгархи и игмархи. Близнецы по крови, но разные по духу. Чтобы их сила не сожгла мир, отец сковал им браслеты из мертвия — живого металла, что держит внутреннего зверя в узде.

Игнис