(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

Он бросился прочь, едва не теряя свои склянки.

Бьёрн вошёл в комнату. Он стоял посреди спальни, и я видела, как у него белеют костяшки пальцев. Его грудь тяжело вздымалась, будто он только что пробежал в гору.

— Бьёрн… — позвала я слабо.

Он обернулся. В его глазах была такая чёрная, беспросветная ярость, смешанная с мукой, что мне стало холодно. Он коротко взглянул на меня, и я поняла, что кому-то в замке сейчас не поздоровится.

Бьёрн

Ильва дрожала так, что кастрюля в её руках ходила ходуном. От неё пахло гарью и страхом.

— Кто готовил завтраки и еду в дорогу последние дни? — тихо спросил я.

Мой зверь внутри царапал грудную клетку, требуя крови. Когда целитель произнёс слово «яд», в груди словно разорвалась шаровая молния.

— Мой тиарх, я лично пробовала еду. Всё же было в порядке…

Голос кухарки сорвался на шёпот. Лихорадочно смяла подол своего передника, а сама она, казалось, пыталась врасти в каменный пол.

— Моей нании стало плохо от твоей стряпни, — сделал шаг вперёд, и кухарка вскрикнула, закрывая лицо руками. — Целитель сказал, еда была отравлена. Каждое утро ты своими руками носила ей яд. Ты знаешь, что тебе за это грозит?

— Мой тиарх, сжалься над старой Ильвой… Я думала, ничего страшного… Висна приходила готовить. Та самая, которую ты на кухню недавно сослал. Она… она говорила, что хочет искупить перед тобой вину. Вставала пораньше, всё сама готовила, упаковывала… А я… я спать хотела, дура доверчивая, радовалась, что лишний час прикорнуть можно…

Ильва рухнула на колени, заливаясь слезами, но я уже не смотрел на неё. Мой взгляд был устремлён сквозь стены. Туда, где в кухонном чаду затаилась та, что посмела тронуть мою женщину.

— Висна, говоришь… — выдохнул я.

От моего дыхания на ближайшем столе выступил иней.

Я развернулся и вышел.

Аругар, дай мне сил не разорвать её на куски раньше, чем узнаю, кто стоял за её спиной.

Глава 29

Бьёрн

— Кто подговорил тебя? — навис я над девой.

Уже несколько часов Висна была магически прикована к стене и рыдала так, что губы посинели. Она сразу призналась, что подмешивала яд. Бросилась в ноги, умоляла простить. Клялась, что сожалеет и не хотела творить зла. Мия приятная и вежливая — зачем её травить?

Теперь, после нескольких часов допроса, голоса у неё не осталось — она лишь хрипела и тряслась, обводя комнату покрасневшими глазами.

Я снова и снова называл имена подозреваемых, тщательно отслеживая реакцию на её лице, но ответа не добился.

— Странная выдержка для простой служанки из кухни, — задумчиво произнёс я, отойдя в сторону. — Она не воительница. Откуда такая стойкость?

— Твоя правда, тиарх, — склонил голову Игнис. — Мы так и не поняли, зачем она это сделала, и кто её подельник. Будто кто-то заколдовал её молчать...

Внезапно он нахмурился и встрепенулся, словно ему пришла в голову идея. Подошёл к девице, прошептал заклинание — очередное… Когда отравительница мелко затряслась всем телом, маг повернулся ко мне.

— Мой тиарх, я понял, в чём дело. Глупая девка стала чьей-то кровной должницей, и тот особым кровным заклинанием сделал её своей куклой. Магия заставит её умереть скорее, чем предать своего кукловода.

— Ты можешь снять эту связь?

— Нет.

Я сжал кулаки так, что кости в суставах хрустнули. Кровный долг — это удавка. Каждый раз, когда она пыталась разжать губы, чтобы вымолвить имя хозяина, магия перехватывала ей горло.

— Значит, шансов услышать от неё имя заказчика нет? — глухо произнёс я.

— Увы, мой тиарх. Кукловод застраховал себя её жизнью.

Я посмотрел на изломанную, жалкую фигуру девы. Убить её сейчас было бы милосердием, которого она не заслужила. Мне нужно было показать каждому в этом замке, что покушение на мою нанию закончится смертью виновника.

— Сними оковы, — приказал я магу. — Запри её в подземелье. До завтра она мне не понадобится.

— Ты решил помиловать её? — удивился тот.

— Нет. Я решил устроить суд. Пусть весь тиархон увидит, чем заканчивается покушение на мою нанию.

Мия

Утро встретило меня звоном колокола. Вчерашний свинец в желудке почти растаял, оставив лишь слабость в ногах и странную лёгкость в голове. Отвар целителя сработал, но внутри всё ещё зудело чувство тревоги.

Когда в спальню зашёл Бьёрн, он бросил:

— Собирайся. Накинь тёплый плащ. Тебя ждут на площади.

Обычно для наших полётов я одевалась в толстую дублёнку, а на сей раз тиарх указал на красивый плащ из синей шерсти, подбитый мехом. Изысканный, тонкий и очень статусный. Зачем он хотел меня нарядить, было непонятно, но тиарх исчез за дверью прежде чем я спросила.

Я не любила заставлять себя ждать, поэтому собиралась в спешке. Успела лишь бросить короткий взгляд на своё отражение. Синяя шерсть, вышитая серебряными нитями, делала меня чужой и величественной. Но стоило мне выйти за порог, как уверенность испарилась.

Внутренний двор замка был забит людьми. Драгархи, воины, слуги — сотни глаз, и в каждом я видела одно и то же. Жадное, взволнованное любопытство.

Посреди двора, на коленях в грязном снегу, сидела дева. Её руки были связаны за спиной, а лицо превратилось в серую маску. Распухшие, покрасневшие глаза. Запёкшаяся кровь на губах. Мне стало страшно. Я только сейчас поняла, что здесь происходит что-то ужасное.

Казнь?

Публичное наказание?

Бьёрн вышел вперёд. От него исходила такая мощь, что гомон толпы смолк мгновенно, будто его обрубили топором.

— Эта дева, Висна, травила мою нанию, — голос Бьёрна разнёсся по двору, отражаясь от каменных стен. — Каждый день она подсыпала яд в еду. Наказание за такое — смерть.

Висна вздрогнула и зажмурилась.

По толпе пронёсся гул.

— Ты, Мия, пострадала по её вине, — Бьёрн повернулся ко мне и легонько подтолкнул вперёд. — Выбери наказание, достойное подлой отравительницы.

Я судорожно вздохнула и замерла, в шоке от навалившейся ответственности.

Вот так, одним коротким предложением меня превратили из жертвы в судью.

Дева подняла на меня глаза — в них бился животный ужас. Почему-то вспомнилось, как меня выворачивало вчера от спазмов, как я боялась, что Аругар забирает мою жизнь… а оказалось, что это происки служанки, с которой я даже ни разу не заговорила.

Что толкнуло её на этот поступок?

Я повернулась к тиарху и тихо спросила:

— Зачем