(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

— Веди себя прилично, истинная! — рыкнул он. — Твоё сопротивление будит во мне зверя!

Эта фраза мигом заставила притихнуть. Со злым зверем мне встречаться не хотелось.

Когда мы оказались в спальне, он аккуратно опустил меня на кровать. Встал передо мной, тяжело дыша. Впился глазами в моё лицо. Его взгляд прошивал насквозь. Я не помню, когда в последний раз видела его таким злым. Может, перед бурей в дозорной башне?

На стенах вдруг поползла изморозь. В комнате становилось всё холоднее, только моё запястье горело там, где его недавно сжимали пальцы-тиски.

— Почему ты не сказала? — голос прозвучал глухо. — Я думал, что схожу с ума!

— А разве ты не сходишь с ума? — я вскинула голову, стараясь, чтобы мой голос не дрожал так же сильно, как руки. — И разве тут разберёшь — что на тебя влияет сильнее? Недостаток мертвия или метка на моём запястье? Или... просто характер у тебя такой?

Он пригвоздил меня тяжёлым взглядом:

— Почему. Ты. Не сказала?

— Потому что ничего не изменилось, — я спустилась с кровати и медленно отошла к очагу, где было чуть теплее. — Этот знак ничего не значит. Ровным счётом ничего. Я найду мертвий. А потом вернусь к сестре.

Его лицо исказилось от ярости.

— Это первая истинная связь за многие века. Мы, драгархи, веками ждали этой милости Аругара, — прошипел он сердито. — И ты решила на неё наплевать?!

— Связь с красноволосой чужачкой... Какая же это милость? — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. — Ты ведь с самого начала видел во мне деву, с которой и в постель ложиться нет желания. Зачем мне было говорить тебе о метке? Чтобы ты возненавидел меня ещё и за то, что судьба привязала тебя к жалкой человечке?

— Какая разница, что было раньше! Ты должна была сказать. И смиренно склонить голову перед волей Аругара.

— Так же смиренно, как ты? Кивнуть, а потом всю жизнь презирать свою пару за цвет волос?

Бьёрн вдруг оказался рядом.

Слишком быстро. И чересчур близко.

Я замерла, запертая между его руками, упёршимися в каменную кладку по обе стороны от моей головы. Смотрела, как расширяются зрачки, поглощая радужку, и… сама не понимала, почему эта близость меня не пугает.

В этот миг тиарх всем своим видом опровергал мои слова. Хотя он был взбешён, в его взгляде не осталось и тени прежней неприязни. Там полыхало нечто иное. Острая тяга, смешанная с яростным желанием немедленно подчинить меня своей воле. Бьёрн смотрел так, словно уже владел мной, и его доводило до исступления то, что я до сих пор этого не признала.

Глядя в это золотое пламя, я мучительно пыталась вспомнить: когда всё изменилось? В какой момент он перестал хмуриться, едва завидев меня? Случилось ли это с появлением метки, или всё началось когда в его глазах впервые вспыхнула ревность к Свейну?

Запах Бьёрна — морозный воздух, хвоя и чистая, животная сила — заполнил мои легкие, дурманя голову. Его губы оказались так близко, что я чувствовала исходящий от них жар. Мне вдруг захотелось качнуться вперёд, к нему навстречу.

Лава в его глазах внезапно перекинулась в мою кровь, заставляя сердце биться быстрее. Пекло… Сделай он сейчас шаг навстречу… и я забыла бы, как дышать, не то что о своих границах. Неужели метка и меня сводит с ума?

— Я тебе ещё не сказала спасибо, — выдохнула, чтобы сменить тему. — За то, что снял с меня платок перед всеми. И за то, что дал мне свою защиту перед своими людьми. Это было… благородно. Спасибо, тиарх.

Его взгляд потемнел, становясь невыносимо тяжёлым. Он медленно наклонился ещё ближе, так что его дыхание опалило мою кожу.

— Я на другую благодарность рассчитываю, истинная, — он будто смаковал это слово, пробуя его на вкус, и от того, как оно прозвучало — властно и требовательно — у меня по спине пробежали горячие искры. — Теперь ты принадлежишь мне по праву. Скажи это. Признай, что согласна быть моей.

Низкий, вибрирующий голос отозвался во мне дрожью, от которой подкосились колени. В момент, когда в голове не осталось ни одной связной мысли, пальцы в кармане плаща нащупали сложенный листок. Острый уголок письма Олии уколол подушечку пальца.

Перед глазами всплыло бледное лицо сестры. Она ждала меня там, в Нок-таларе, а я здесь едва не растворилась в чужом, пугающем жаре. Эта тонкая преграда между мной и Бьёрном внезапно стала крепче гранитной стены.

Его рука медленно потянулась к моему лицу, пальцы почти коснулись пряди, но я резко вывернулась, проскользнув под его рукой. Отбежала к кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Нет! — я развернулась к нему, тяжело дыша. — У меня своя жизнь. И я сама буду выбирать…

Слова застыли на губах, когда Бьёрн замер, медленно выпрямляясь. Он смотрел на меня так, словно я заговорила на языке, которого не существует.

— Что ты сказала?

— Я сама выберу свою судьбу, — отчеканила я, сжимая кулаки. — Если когда-нибудь и буду принадлежать кому-то, то только потому, что я так решила, а не потому кто-то решил за меня.

Бьёрн молчал. Желваки ходили на его скулах, и эта суровая мужская красота заставляла моё сердце предательски ускорить бег и усомниться: верно ли я поступаю, отвергая этого мужчину? Может... стоит дать ему шанс, раз уж Аргуар увидел потенциал в нашем союзе?

Мне вдруг показалось, что в его взгляде на мгновение мелькнула растерянность. Точно такая же, которую ощутила я сама. Но через секунду поняла, что ошибаюсь.

— Любая дева в этом замке мечтает о моём внимании, — задумчиво промолвил тиарх.

Его слова ударили наотмашь.

Значит, я для него одна из многих? Очередная девица, которая должна пасть ниц только потому, что он соизволил на неё посмотреть? Внутри обожгло обидой, и я поняла, что не промолчу. Я просто обязана была сказать этому напыщенному ящеру что-то столь же... болезненное.

— С радостью уступлю своё место в твоей кровати! Только скажи, когда!

Его глаза опасно сверкнули, а лицо превратилось в маску из застывшего камня.

— Значит, — начал он вкрадчиво, — ты отвергаешь нашу связь? Идёшь против воли Аругара?

Он ударил по самому больному. Я боялась идти против божественной воли,