Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера - Ксения Маршал

Звоню Леве, который в этой поездке выполняет роль не только водителя, но и саппорта* (*от англ.support – поддержка, человек, выполняющий разные поручения и облегчающий жизнь боссу), и даю задания, которые следует выполнить в первую очередь.

Хорошо бы еще объясниться с Ингой, но такие разговоры не ведутся по телефону. А оставлять сейчас Леру равноценно тому, чтобы добровольно отказаться от нее. Отпустить, как она того и желает. Один раз я уже остался без Валерии, поверив наговорам, и эти полтора года показались вечностью. Забвением, во время которого я не жил – существовал наподобие бездушного планктона. Второй раз я такой ошибки не совершу. Сперва моя девочка, пусть она пока и не согласна с этим статусом, а потом уже все остальное.

Жизнь предоставила мне уникальный шанс исправить ошибки прошлого, и надо быть конченым идиотом, чтобы им не воспользоваться. Пока Лерка беспомощна как новорожденный котенок, я сумею вновь проникнуть ей под кожу и докажу, что достоин ее чувств. Ни одна самая квалифицированная сиделка тут не поможет. Да и не будет никто ухаживать за моими девочками с той же любовью, что и я.

Лера

Ночь проходит нервно. Мало того, что Вика постоянно крутится под боком, так еще и присутствие за стенкой Арсеньева серьезно давит на психику. Заставляет прислушиваться в ожидании: что он там делает, зайдет – не зайдет? От этого сплю урывками и ко времени, когда просыпается Викуля, чувствую себя совершенно разбитой.

Дремлю пока она сосет грудь, моя самостоятельная девочка. Вырез сорочки я специально оставила расстегнутым на такой вот случай. А потом приходится звать Глеба. Переворачиваюсь на живот, чувствуя себя донельзя глупо, но и поделать с собой ничего не могу.

Арсеньев появляется сразу. Словно под дверью все это время караулил. Впрочем, ранние подъемы давно вошли у этого мужчины в привычку.

– С добрым утром! – Глеб входит в комнату и улыбается так счастливо, будто обнаружил в кровати саму Анджелину Джоли при полном параде, а не растрепанных нас с Викой.

Впрочем, дочка радуется в ответ при виде папы и даже хлопает в ладошки. Ерзает нетерпеливо, намекая, что пора бы ее уже вытаскивать из ловушки кровати. Арсеньев во вчерашних костюмных брюках и рубашке с закатанными рукавами. Образ расслабленный, можно сказать, даже домашний. Безумно ему идет.

Открытые предплечья такие же сильные, как я помню, покрыты золотистыми светлыми волосками и рисунком темнеющих вен. Широкие плечи, узкая талия, внушительные бицепсы, ни намека на выпирающий живот – Глеб являет собой мечту каждой девчонки. Серьезный, харизматичный, состоявшийся, привлекательный. Вот только мне повезло в прошлом получить прививку от этого великолепия. Так что стараюсь не акцентировать внимание на внешности и не позволять отраве разъедать душу. Он всего лишь отец Вики, и не нужно видеть или ожидать большего.

– Как спалось? – Арсеньев подходит и первым делом берет дочку на руки. Подбрасывает к потолку, получая в ответ заливистый хохот, и нацеловывает щечки. – Кто тут такой сладенький? Это моя красавица Вика! – играет он интонациями.

Молча любуюсь, ловлю уют совместного утра и наслаждаюсь весельем своей малышки. Пусть кратковременный и мимолетный, но этот миг я сохраняю в сердце. Наша кроха заслуживает любви, и я, как дурочка, радуюсь каждому такому мгновению.

– Ее нужно подмыть и поменять памперс, – говорю наконец, вспомнив о насущном.

Арсеньев даже не морщится. Просто кивает и уносит дочь в ванную. Как с ней справляться, он уже в курсе – делал это вчера. Так что тут можно не волноваться. Гораздо сложнее со мной. Подняться с кровати не проблема, а вот сменить сорочку – нереально. Ожоги все еще болят, а каждое неловкое движение высекает из глаз искры вперемешку со слезами.

Поэтому встаю возле окна спиной к двери и жду возвращения Глеба. Мурашки расползаются по коже, стоит только подумать, что он снова будет помогать мне переодеваться. Ощущения его рук на моей коже свежи настолько, словно он касается меня прямо сейчас. Запретные ощущения закручиваются внизу живота, давая понять, как я беспомощна на самом деле.

Хмурое небо низко висит над крышами домов, обещая пасмурный день, и удивительно точно перекликаясь с моим настроением. Кажется, что просвета никогда не будет, а серая пелена, покрывшая собой все, останется навсегда.

– А вот и мы! – веселый голос Глеба вырывает из задумчивости. – Во что будем наряжать принцессу?

– Возьми что-нибудь в комоде, – отвечаю, не поворачиваясь.

Они шуршат вещами, Викушка весело пиликает, а Арсеньев на полном серьезе советуется с ней, что выбрать: розовое боди или комбинезончик с единорогами? Следом идут носочки.

– Ты просто красавица! – объявляет наконец Глеб. И столько в его голосе неприкрытого восхищения и искренности, что меня пробирает до самых костей. – Бедные женихи, сколько разбитых сердец их ждет. Посиди пока вот тут, моя хорошая. Этот жираф составит тебе компанию, – понимаю, что Арсеньев сажает Вику в детскую кроватку, где высокие бортики надежно защищают от падения и прочих опасностей. – А чем я могу помочь второй своей красавице? – хриплый шепот касается уха, и горячая волна дрожи летит по моему позвоночнику.

Хочется бежать от Глеба и тех ощущений, что он во мне рождает, как можно дальше.

– Помоги переодеться, – хрипло говорю вместо этого. И жмурюсь, когда широкие теплые ладони проходятся вниз по моим плечам.

«Это все яд» – твержу себе мысленно и стараюсь не поддаваться его обманчиво-сладкому воздействию.

– Во что? – голос Арсеньева так же слаб, как и мой. Мы оба горим в этом пламени, только я сгорать дотла не готова. Я знаю, что ни одна спасательная бригада на помощь не придет, так что единственное, что в моих силах – это не позволить этому пожару разгореться. Потушить в зародыше.

– Футболка и штаны в шкафу… – удается кое-как выдавить из себя. Наобум. Я даже не знаю, есть ли этот самый шкаф в моей комнате, что уж говорить о его содержимом…

Но вроде не ошибаюсь. Потому что через минуту, которую я провожу в одиночестве возле окна, руки Глеба снимают с меня сорочку и ловко меняют ее на футболку. Старую и растянутую, за которую мне до смерти стыдно. Но в моем положении не до красивой домашней одежды. Это последнее, на