Падение в небо - Янина Хмель

— Мне кажется, что я ещё встречу их души.

Мир резко повернулся ко мне. Моё дыхание вновь перестало поддаваться контролю.

— В этой жизни?

— У меня нет мыслей о суициде. И никогда не было. В этой жизни.

— Так вам кажется, что вы читаете чужие мысли? — осторожно перевёл тему Мир.

Мне захотелось рассказать ему всё. Но я сдержанно улыбнулась.

— Только не ваши, — прикусила язык.

— Почему?

— Помните, вы согласились рассказать о себе, если я расскажу вам о муже и сыне?

Мир закатил глаза:

— Что вы хотите знать?

— Где вы родились? Сколько вам лет? Почему решили стать психотерапевтом? Вы женаты?

— Нет.

Я едва удержала мышцы, чтобы губы не расплылись в довольной улыбке.

— Я родился в городе на Неве двадцать два года назад.

В сердце кольнуло. Вот оно, моё новое испытание — мне было тридцать шесть.

— Желание прикоснуться к данной профессии передалось мне от отца.

— Вы решили стать психотерапевтом, потому что так было принято в вашей семье?

— Отнюдь. Это мой выбор. Мне нравится заглядывать в чужие души и вытаскивать их на свет из тьмы, в которую они сами себя загнали.

Он помолчал.

— Мой муж тоже был психотерапевтом, — призналась я.

— Я не знал, это не указано в вашем деле.

— Я рассказывала ему о том, что предчувствую смерть нашего сына. В день аварии он вёз меня на приём к своему знакомому. Вы же знаете, что он сам не мог помочь мне.

— В медицине так принято, — кивнул Мир.

— Я умоляла его остаться дома. Но из-за того, что я тысячный раз до этого дня переносила приём, он решил сам отвезти меня. Мои сопротивления не увенчались успехом. Случилось то, что случилось. И я всё равно оказалась там, где мне и место.

— В чём же ваша вина перед ними, как вы считаете?

— В том, что я уже не раз позволяла сыну умереть.

Гипноз

Мне хотелось рассказать Миру всё. У него в глазах было столько вопросов, на которые я знала ответы. Но прежде я должна была совершить последнюю прогулку в воспоминания о первой реинкарнации, где совершила ошибку, за которую до сих пор расплачиваюсь.

И мне нужна была его помощь.

— Мир, вы владеете гипнозом?

— Что вы задумали?

Он вновь не сдержался и закатил глаза.

Я улыбнулась и присела. Дождалась, пока он присядет рядом. Молчала, пока он не заговорил первым.

— Вы хотите с помощью гипноза вспомнить… прошлую жизнь?

Я побоялась, что если сейчас открою рот, то уже не смогу остановиться, и расскажу ему обо всём, что узнала, поэтому молча кивнула.

— Зачем вам это нужно?

— Чтобы понять.

— Понять что?

— За что сейчас расплачиваюсь.

— Вы сводите меня с ума, Ангелина! — вздохнул Мир. — Нет, я не владею гипнозом.

— Знаете, кто владеет?

— Вы хотите, чтобы эта практика была моей последней?

Эта привычка — отвечать вопросом на вопрос — тоже была мне знакома.

— Вы хотите мне помочь? — переняла его тактику я.

Он недовольно сжал ладони в кулаки и снова закатил глаза.

— Сначала вы мне расскажете всё.

— Я расскажу вам всё после сеанса гипноза, — настаивала на своём я.

— Это нечестно! Если что-то пойдёт не так? Я должен знать, за что вы рискуете своей жизнью, а я — своей карьерой.

— Доверьтесь мне, — я взяла его за руку, — всё пройдёт по плану, если вы будете держать мою руку.

Он колебался.

— Я обещаю ответить на все твои вопросы, как только получу ответы на свои.

Мир замер. Я резко перешла на ты, чем стёрла оставшиеся тонкие границы, которые сдерживали мои и его чувства.

Он втайне провёл ко мне в палату мастера гипноза, который практиковал методику «Квантовая лечебная гипнотическая терапия». Как только седая женщина переступила порог палаты, я прочитала в её мыслях: «работали и в условиях похуже». Значит, её точно не испугает мой запрос и стены психиатрической лечебницы.

Прежде чем легла и закрыла глаза, я подошла к Миру, который растерялся, когда я положила обе ладони ему на щёки. Эта растерянность была мне на руку. Две личности возродились во мне в данную минуту — Зои и Давид. Их жизни пролетели перед глазами как одно сплошное воспоминание. Я поцеловала Мира. Но не дала ему опомниться. Отстранилась, легла на кровать и закрыла глаза.

Почувствовала, как его тёплая ладонь накрыла мою.

— Расслабься, — велела женщина.

Но я уже была расслаблена и морально готова к путешествию. Наверное, вполне могла самостоятельно погрузиться сначала в бездну, а потом в эту жизнь, но я чувствовала, что с проводником это будет легче и быстрее. Воспоминания о жизнях Зои и Давида возвращались ко мне по частям и не в хронологическом порядке.

— Представь голую стену с одной дверью, — услышала я голос гипнолога. — Опиши её.

— Это старая дверь, намного выше моего роста, вверху закруглена, как ворота…

— Подойди к ней. Видишь ручку? — женщина звучала отдалённо, как из тоннеля.

Я не видела Мира, но чувствовала его присутствие. И поддержку. Всё пройдёт по плану, если он не отпустит мою ладонь.

— Да, — я схватилась за ручку.

— Открой дверь. Видишь длинный коридор, а в конце коридора…

— Свет, — добавила я.

— Иди навстречу ему.

Жизнь Мари

Россия, Санкт-Питербурх

1706 год

Бал

В самом начале своего правления Пётр I отправился в европейские страны, а по возвращении в Санкт-Питербурх развернул масштабные реформы, чтобы укрепить Российское государство и приобщить народ к культуре западноевропейских стран. Крупные изменения коснулись и российской моды.

Вместе с укороченным кафтаном в мужскую моду вошли короткие штаны и ботфорты под них. В дополнение к наряду мужчины стали носить броши, запонки и булавки для галстуков. Также в моду вошло кружево, очень популярным после реформы стало жабо́[9].

Девушки, привыкшие к длинным сарафанам и многослойным нарядам, теперь привыкали к узким и открывающим плечи и грудь европейским платьям. Обновлённый дамский костюм состоял из юбки, корсета и распашного платья — всё это надевалось на льняную сорочку. У состоятельных дам корсет всегда был обтянут шёлком и щедро обшит пуговицами, кружевом и лентами. Неотъемлемой частью женского платья стала очень широкая юбка, которая на фоне изящного верха выглядела особенно контрастно. Чтобы юбки держали форму, под них надевались каркасы. Дамы дополняли свои наряды ожерельями, диадемами, браслетами, поясами, пряжками для платьев и обуви. Теперь нельзя было просто расчесать волосы и спрятать их под ки́ку[10] или косынку, большинство дам завивали волосы