Заступница - Владарг Дельсат

— А Кощей всё знает, что ли? — интересуюсь я.

— Он узнать может, доченька, — объясняет мне мамочка. — А сейчас вы у меня поедите да почивать пойдёте, а я пока озабочусь стулом самобеглым для доченьки.

Перед нами появляются глиняные, по-моему, миски с супом. Мамочка говорит, что это называется «щи» и должно быть вкусно. Я пробую незнакомое блюдо с опаской, но оно оказывается очень вкусным, поэтому ем с удовольствием. Интересно, почему я никогда такого не ела? А что я ела вообще? Не вспоминается совершенно. Опять странность какая-то.

Тут вдруг начинает вибрировать тарелка. Вот лежит тарелка, в ней яблоко и вдруг вибрирует, как телефон. Мамочка улыбается, берёт яблоко из тарелки, кладёт его на ободок и подталкивает. Яблоко начинает наворачивать круги по посуде и не падает совсем, отчего я даже есть забываю. Чудо какое-то… И тут из тарелки голос доносится. Это что, телефон такой?

— Слушаю тебя, Величество, — улыбается мамочка.

— Твоя, слышала я, не ходит совсем? — интересуется какой-то очень добрый голос. — У нас от Котёнка коляска осталась, лодочка которая. Через час стража принесёт, возьмешь ли?

— Благодарствую, Милалика, — улыбается наша мама. — Я уж и не знала, где стул самобеглый взять.

— Спрашивать надо, — смеётся царица, а потом прощается, и яблоко останавливается, скатываясь обратно в тарелку.

Мамочка оценивает мои выпученные глаза, а потом просто улыбается, объясняя, что блюдце с яблоком — это такой способ связи, и до меня доходит — сказка же вокруг. Раз есть баба Яга, Кощей Бессмертный, почему бы не быть и блюдечку из сказки? Значит, всё правильно. Меня это успокаивает.

— Тогда планы наши меняются, — говорит нам мамочка. — Сейчас привезут лодочку для Вели, и мы поедем на рынок — за вещами да оберегами для моих деток, а то ведь нет ничего у вас…

— Хорошо, мамочка, — соглашаюсь я, возвращаясь к еде.

Наверное, надо привыкать к новому старому имени — Велеслава. Мне оно кажется более правильным, чем Лера. Валерия — какое-то чужое имя, неправильное, а Веля — ласковое, необыкновенное. От него веет маминым теплом, отчего я начинаю улыбаться. Мне так, оказывается, не хватало именно этого — ласки настоящей мамы.

Мы заканчиваем с едой, мама отправляет нас полежать, причём меня — по воздуху. Ну правильно, мы же в сказке, а сказка должна быть волшебной. Поэтому я только чуть взвизгиваю, но почти и не удивляюсь. Только оказавшись в кровати рядом со Стасом, понимаю, что устала, и почти моментально засыпаю. А вот сон приходит сразу же…

И этот сон, как когда-то давно в бункере… В нём я лежу на волнах, ничуть не боясь яркого солнца, а рядом со мной плавает мой Стас. Любимый совсем рядом, вода такая тёплая, небо голубое, и только волны плещут. Ощущение небывалого, невозможного просто счастья затопляет меня, отчего я просыпаюсь со счастливой улыбкой. Я смотрю в белёный потолок нашей спальни, в которой кроме кровати ещё два шкафа есть, и улыбаюсь. Потому что я дома.

Ответы

Меня сажают в небольшую лодочку, на сильно укороченную байдарку похожую. Я сначала не понимаю, что нужно делать, но потом мне хочется обнять маму и Стаса, и лодочка слушает мои желания! Я понимаю: это моя коляска, но она меня совсем не пугает, потому что не похожа ни на что.

— Вот и ладно, — говорит мамочка, погладив меня по голове. — Сейчас поедем на рынок, а после нас Кощей ждёт, ему тоже любопытно.

— Ура! — реагирую я на озвученный план.

Какой девочке не нравится ходить за покупками? Только если денег нет, но у нас, наверное, есть. Надо маме довериться, она лучше знает. Платье у меня только то, которое на меня тётя Сара надела, — серое, длинное, хотя в лодочке не видно. На груди такое ощущение, что было что-то пришито, но я не хочу почему-то знать, что именно было…

Мы едем в карете, и теперь я могу получше рассмотреть окрестности, ведь я больше не боюсь. С нами дядя стражник едет, он почему-то совсем не страшный. Может быть, потому что защищает меня? Ему царица сказала меня защищать, чтобы я никого не боялась. Одет он в кожаный костюм с железом, а на поясе вот та-акенный меч. И я верю, что нас никто не тронет, особенно мамочку.

Почему я его не боюсь? Он же должен быть страшным… но разговаривает со мной ласково, как с маленькой, внимательно смотрит по сторонам, гладит ещё, значит, он нестрашный. Наверное, я сама становлюсь какой-то маленькой, но это опять не пугает, потому что мамочка сказала — бояться не надо. А она же лучше знает? И любимый то же самое говорит. А раз двое самых лучших на свете людей говорят, что бояться не надо, то я и не буду.

Карета не очень быстро движется по улице. Вокруг дома стоят деревянные и каменные. Они выглядят, как в сказке, ну или как в учебнике истории, хотя я уже не помню, что там было. Сдала и забыла. Всё вокруг сверкает, потому что лето — хотя здесь всегда лето, так мама говорит — и, по-моему, это хорошо, я бояться не буду. Ну, когда снег… Вот и рынок. Надо будет потом ещё по городу погулять, а сейчас нам нужно туда, где много-много людей, торговые ряды, и даже магазины, кажется, есть. Или бутики?

Меня пересаживают в лодочку, я цепляюсь за Стаса одной рукой, а второй — за мамочку, и мы идём туда, куда она сказала. Люди вокруг, видя меня, как-то очень по-доброму улыбаются, о чём-то спрашивают маму, на что она качает головой. Вот мамочке все удивляются сильно — она помолодела. Её Яга молодильным яблоком накормила в больнице, я специально спросила! Поэтому все и удивляются.

— К белошвейкам под конец зайдём, — говорит мне мама.

— А кто это такие? — интересуюсь у неё. Любимый мой, кажется, всё ещё ошарашен, поэтому больше молчит.

— Бельё они шьют, — объясняет она мне. — Вам обоим надо, поэтому мы туда зайдём, но попозже. Сначала одёжкой озаботимся да оберегами.

— С оберегов лучше начать, — сообщает доселе молчаливый стражник. — Отрок непонятно к чему готов, отроковица время от времени пугается… Мало ли что…

— Спасибо, Евсей, — кивает мамочка. — Так и сделаем.

По-моему, Евсей на мамочку с интересом смотрит, интересно со стороны наблюдать, как они переглядываются. Наверное, это потому, что мамочка помолодела. Вот влюбятся, и будет нам со Стасом папа. Не зря же я его не боюсь?

Ой, а что я зна-а-аю!