Собственность короля Братвы - Джаггер Коул

У меня сводит челюсть. Мои глаза опасно сужаются.

— Прошу прощения?

— Белль! Ее продюсерская компания привлекала внешние инвестиции для расширения и реализации новых проектов. Я слышал об этом, и мне нравятся ее фильмы, так что, думаю, это будет хорошее место для моих денег, не так ли?

Нет. Ответом было твердое "ни хрена подобного". Мне Петя достаточно нравится. Он хороший бизнесмен, он знал моего отца, и он всегда был добр ко мне в наших сделках, без всякой ерунды. Но... это две совершенно разные стороны моей жизни. И мне не нравится идея о том, что они вот так смешиваются.

— Петя...

— Юрий, я понимаю. Вот почему я говорю тебе это как мужчина мужчине. Мой кинобизнес с ней и мой обычный бизнес с тобой — это два разных мира. Я обещаю тебе. Они никогда не будут пересекаться. Даю тебе слово. И это потому, что у нее хорошие финансовые показатели, Юрий. Не потому, что в ней кровь Волковых, да?

— Да, — ворчу я. Мне все еще это не нравится. Но я отмахиваюсь. — Спасибо, что рассказал мне, Петя.

— Я увижу тебя на вечеринке?

— Увидишь.

— Хорошо, — хихикает он. — Хорошо.

Я заканчиваю разговор и хмурюсь, глядя на темный океан. И снова мои миры размываются по краям, которые должны быть прочными. С Белль и моим партнером в Братве. Имея подругу Белль в качестве разменной монеты, которой я даже не хочу быть.

А теперь, когда Петя вмешался в мои трения с Семеном. И снова я в тупике. С одной стороны, это бизнес. Так было всегда. Именно по этой причине я остановил в тот день людей Семена и забрал ее себе.

Я не воспринимал ее как свою игрушку. Я брал ее не для того, чтобы она была моим маленьким котенком в неволе, и не для того, чтобы она лежала обнаженной передо мной, чтобы я пожирал ее сладкую маленькую киску, как последнюю трапезу. Я взял ее с собой, чтобы вести дела. Я воспользовался ею как рычагом давления, разменной монетой, чтобы получить то, что я хочу от соперника.

Вот и все. Это единственный вектор, связанный с ней, который должен меня волновать: как убедиться, что я выпотрошу Семена на переговорах, поскольку у меня есть то, что он хочет.

И все же, когда я проигрываю эти переговоры, моя кровь стынет в жилах. Мысль о том, чтобы отдать ее ему или позволить ему заполучить ее любым способом, заставляет меня покраснеть. Из-за этого мне хочется скорее убить его, чем позволить ему даже взглянуть на нее.

Но вот в чем моя проблема: перегнуться через стол переговоров и задушить Семена до смерти — это точно не поможет нашим деловым переговорам. И каким бы могущественным я ни был, я не могу игнорировать важность самого Пети. Я ничем ему не обязан. Но Братве нужны его бизнес и связи.

С рычанием я разворачиваюсь и врываюсь обратно в покои Ривер. Я возвращаюсь в ее спальню, где она все еще обнажена и спит поперек кровати. Животная ярость, вспыхнувшая во мне от моего разговора с Петей, подобна топливу в костре. От этого мне хочется сорвать с себя одежду, раздвинуть ее ноги и погрузить свой набухший член в ее маленькую розовую киску.

Я стону, когда мой взгляд скользит по ней. Моя челюсть сжимается, когда я глубоко вдыхаю.

Я должен быть сильным — сильнее, чем был рядом с ней до сих пор. Мне нужно держать себя в руках и следить за тем, что здесь важно. Мне нужно забыть о маленьком соблазнительном отвлечении, которое лежит передо мной.

Мне нужно управлять империей. У меня есть трон Братвы, который стоял гордо и непоколебимо на протяжении поколений; с тех пор, как в Москве сидел гребаный Царь.

Я отстраняюсь от Ривер и быстро накрываю ее простыней.

Она не "моя". Она не мой приз и не моя слабость. Потому что она не может быть такой. Она — мой рычаг воздействия, и ничего больше.

— Мы идем на вечеринку.

Ривер смотрит на меня с дивана, на котором она сидит в библиотеке. На ней опасная, кокетливо короткая юбочка и топ на бретельках. Вокруг нее разбросаны книги, и одна открытая лежит у нее на коленях.

Она хмурится. — Что, прости?

— Вечеринка. Ты наверняка была на таких.

Она закатывает глаза. Но мне нравится легкая ухмылка, которую я вижу, как она пытается скрыть на своих губах. Она снова смотрит на меня. Она хмурится, когда замечает белую сумку для одежды в моих руках.

— Что это?

Я расстегиваю молнию, обнажая сверкающее облегающее платье от Valentino. Брови Ривер приподнимаются.

— Мне нужно, чтобы ты надела это.

Ее брови хмурятся. Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на платье, а затем переводят взгляд на меня. — Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты выглядела неотразимо.

Она поджимает губы, когда тень набегает на ее лицо. — Почему, — сухо говорит она.

— Ты знаешь почему.

Ее глаза сужаются. — Значит, ты хе использовать меня как фишку для переговоров.

Мой рот становится тоньше.

— Вот почему, верно?

Я вешаю открытую сумку на спинку кожаного кресла и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Будь готова в семь.

— Я и не пойду.

Я останавливаюсь в дверях. Моя челюсть сжимается, а брови хмурятся. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее через плечо. — Что ты сказала?

— Ты меня слышал.

Я рычу, полностью поворачиваясь к ней. — Нет, я не думаю, что правильно расслышал.

Ривер саркастически улыбается. Она встает и подходит, чтобы небрежно просмотреть полку со старыми первыми изданиями.

— Я сказала нет, я не буду, готова в семь. — Она поворачивается ко мне и пожимает плечами. — Или в любое время после этого, на самом деле. Я не пойду.

Она возвращается к книгам. Но подпрыгивает, когда я рычу и бросаюсь к ней. Она ахает, поворачиваясь мне навстречу, когда я нависаю над ней, практически прижимая ее к книжным полкам своим телом. Она дрожит, ее глаза горят и расширяются.

— Что это было? — Рявкаю я.

— Это было "нет"... — Она ухмыляется. — Нет, сэр, — саркастически бормочет она.

Во мне вспыхивает гнев. Но потом он проходит. Я вижу слабый блеск в ее глазах и внезапно понимаю, что это. Я слабо улыбаюсь.

— Я на это не куплюсь.

Ривер краснеет. — На что?

— Твоя наживка, — ворчу я.

Она сердито смотрит на меня в ответ. — Моя что?

— Наживка, — снова