Фон-барон для Льдинки - Анна Аникина

Официальным опекуном назначалась Катя. Вера подготовила несколько доверенностей на срок до совершеннолетия младшей дочери. На Катю, Вадима, Ольгу и Александра. Всех взрослых, способных помогать её дочери в России и за её пределами. Разрешения на выезд тоже были оформлены до даты восемнадцатилетия. Получается, для Виктории мама не жгла мосты. Счёт в Швеции тоже был на Викторию Свенссон. Контакты адвоката в Стокгольме прилагались.

В документах был абсолютный порядок. Квартира в Серпухове, за которую так запереживала родня, была переписала на Катю и Викторию в равных долях. Кате же были адресованы деньги на отдельном счёте и все архивные документы матери.

Над биркой из московского роддома с датой своего рождения, весом и ростом Катя горько рыдала.

Леля металась между всеми своими девочками: Катей, Соней, Алечкой и Викторией.

- Кать, делать-то мы что будем? Хорошо, что каникулы скоро. Викуся хоть отлежится. А потом-то? Ты не можешь тут сидеть всё время.

- Мам, я понимаю. Но выбор у нас небольшой. Вот только Тори уже увезли из Стокгольма. Вырвали с корнями. Я как вчера помню, как сама переезжала оттуда. Но я сама хотела. И русский у меня родной. А Торька наверняка сделала, как мама сказала. Выбора у неё особо не было. Приют или приёмная семья с одной стороны и чужая страна, но с мамой - с другой. Это не выбор.

- М-да. У нас сейчас тоже так... Или тут с нами. Но школу не менять. Или с тобой в Североморск. Но всё заново. Новые люди. Новые учителя. Новый город.

- Мам, я не буду давить. Да, выбор небольшой. Ещё, кстати, она может вернуться в Стокгольм. Но там только приют. Боюсь, не самое весёлое место. Хотя и комфортабельное. Пусть оклемается. И на каникулы я ей предложу съездить к нам. А там видно будет.

Тори отошла от двери кухни на цыпочках. Ещё не хватало, чтобы подумали, что она специально подслушивала. Так совершенно случайно вышло. И правда, выбор не велик. И ей придётся его сделать самой. Впервые. Никто другой за неё не решит.

Глава 21

Катя поняла, что Тори слышала их с мамой разговор. Прямых доказательств не было. Но интуиция её редко подводила. Уже очень задумчивой стала младшая сестра. Она после похорон Веры и так была не слишком разговорчивой. И чувствовала себя неважно. Но сейчас в глазах Тори был страх. А это очень-очень плохо.

Про себя Катя сначала ругала Веру, что та привезла и повесила им с Лёлей на шею свою дочь. Нашла решение своих проблем. Но потом останавливала эти мысли. Тори-то чем виновата? Вера всегда жила, как хотела. Девочка не причём. И папы у неё нет. Вполне возможно, Петер хотя бы своей родной дочери был хорошим отцом.

Всё уже случилось, как говорила Лёля. Назад не отыграешь. И жизнь не стала с появлением Тори хуже. Она стала другой. Виктория очень напоминала Кате её саму в этом возрасте. Разве что, Тори помедлительнее и поспокойнее. Теперь им нужно жить. И где-то брать на это силы.

- Торик, как здорово! Североморск! Я тоже хочу. Катя, можно? - Соня смотрела умоляюще, - Ну, пожалуйста-пожалуйста! Давай рокировку. Санька с Андреем сюда на каникулы. Их бабушка Лена давно не видела. А мы с Тори туда.

- Соняша! Отстань от Кати.

- А что, неплохая идея, - ухватилась за слова сестры Катя. Про себя подумала, что если Тори поедет не одна, ей будет полегче. Хотя бы те несколько дней, что у Сони каникулы.

Тори молчала. Смотрела в окно. Там уже третий день шёл дождь. В Североморске уже снег. Она видела прогноз. И совсем темно. Это Катя говорила.

- Торик, поехали. Там Машута с Гошкой. Помнишь их? Тети-Дашутины внуки. У них папа тоже доктор. Только военный. Игорь говорит, что будет там служить. Там корабли.

Тори рассеянно кивнула и даже улыбнулась. Сонин энтузиазм мог заразить кого угодно.

- Катюшечка, вот! Тори согласна. Мамулечка, мы там совсем-совсем не будем Кате мешать. Мы взрослые.

Оказаться в аэропорту теперь было