Порочный сексуальный полицейский - Эрика Уайлд

Она никогда не участвовала в чем-то столь горячем и захватывающем, никогда не наблюдала, как мужчина дрочит. Но сейчас она смотрела на Леви, совершенно очарованная смелым сексуальным актом. Его челюсти были сжаты, выражение лица темным и диким, пока его желания вели его к освобождению. Его грудь вздымалась, а мышцы живота сокращались, когда он толкался налитым кровью членом в сжатый кулак. Каждый раз, когда член проходил сквозь его хватку, опухшая головка увеличивалась, и из кончика вытекал предэякулят.

Его дыхание стало прерывистым, и он увеличил давление и темп на ее клиторе, подталкивая ближе к краю еще одной обнажающей душу кульминации.

— Еще раз, — грубо потребовал он, дроча сильнее и быстрее.

Поразительно, но ее тело отреагировало на команду, и Сара со стоном вздрогнула от волны нового оргазма. Даже охваченная великолепной кульминацией, она отказывалась закрывать глаза, желая увидеть, как Леви поддается освобождению.

Она встретила его взгляд. Дикая интенсивность, пылающая в глубине его глаз, была собственнической и властной, когда он сжал свободной рукой ее бедро и еще сильнее склонился над ней, готовясь достичь оргазма. Еще один сильный толчок в руку, и все его тело напряглось. Сара уловила выражение удовольствия, граничащего с болью, мелькнувшее на его лице, прежде чем он откинул голову назад, вздрогнул и хрипло зарычал, кончая так сильно, что первая струя молочной жидкости оросила ее груди, а остальные вылились на ее живот.

— Иисусе… бл *ть, — выдохнул Леви, садясь на пятки и пытаясь отдышаться.

Когда он, наконец, пришел в себя, и увидел беспорядок, который на ней устроил, медленная, безошибочная ухмылка изогнула уголки его губ. Его взгляд был столь же высокомерным.

— Не буду лгать, — протянул он, проведя кончиками пальцев по липкой жидкости на ее животе и размазывая ее по коже. — Видеть мою сперму на твоем обнаженном теле — чертовски горячо.

Его пальцы скользнули по следу мужского естества до ее груди, еще больше покрывая им заостренный сосок, будто оставляя свою метку.

Не в силах говорить, Сара лишь удовлетворенно вздохнула.

— Кто знал, что ты такая грязная девчонка? — Казалось, он этим доволен.

До Леви Сара и не предполагала, что в ней есть порочные наклонности, но он доказал, что она ошибалась. Она и раньше занималась сексом, но никогда настолько интимно. Или так раскованно.

— Это все твоя вина, — мягко поддразнила она.

Он ухмыльнулся без всякого раскаяния.

— Я с радостью возьму на себя вину за то, что развратил тебя.

Леви встал с кровати и без капли скромности снял с себя шорты, так что оказался таким же обнаженным, как и она. Он протянул ей руку, и она позволила ему помочь ей встать.

— Идем, грязная девчонка, — сказал он, направляясь в ванную. — Давай примем душ и приведем тебя в порядок.

От такого предложения она не собиралась отказываться.

Глава 8

Леви достал из холодильника коробку яиц вместе с грибами, ветчиной и сыром, чтобы приготовить по омлету на завтрак. Сара все еще принимала душ — опять же, по его вине — потому что, как только он намылил ладони и начал ее мыть, оба отвлеклись. Прикосновение к Саре и ощущение ее шелковистой, влажной, обнаженной кожи снова пробудили в его члене желание, даже после того, как первый оргазм должен был насытить его. Вот только у него в доме не было презервативов — и он планировал исправить это сегодня — но это признание не помешало ей опуститься перед ним на колени и сделать следующую лучшую вещь в мире.

Когда она смотрела на него голубыми глазами, полными нетерпения и желания доставить ему удовольствие, а теплая вода струилась по ее плечам, он знал, что не сможет устоять перед ней. Да и не хотел. Умирал ли он от желания почувствовать, как ее сладкий, мягкий, невинный ротик отсасывает ему? Абсо-бл *я-лютно. Но помимо этой типичной мужской фантазии другая часть его надеялась, что их физическая связь станет началом того, что она доверит ему не только свое тело. Потому что нельзя было отрицать, что Леви не был готов отпустить Сару в ближайшее время, особенно до тех пор, пока не поймет, что то, от чего она бежала, больше не причинит ей вреда.

Но все эти мысли покинули его голову, когда он прислонился к кафельной стене душевой кабине, запутавшись пальцами в ее мокрых волосах, а она прошептала: «Скажи, чего ты хочешь. Покажи мне, что тебе нравится больше всего».

Наглядными грязными словами, которые заставили ее облизать губы в предвкушении, он рассказал ей обо всех способах, которыми он хотел трахнуть ее восхитительный ротик, затем наблюдал, как она обхватила как можно больше его члена своими шелковистыми губами и начала отсасывать. Она следовала всем его требованиям и быстро узнавала, что ему нравится, хотя ее инстинкты брали верх.

Ее бархатистый язычок ласкал нижнюю часть его члена, и она крепко сжимала рукой основание его эрекции, в то время как ее губы скользили вверх и вниз по твердой длине. И когда она протянула руку и нежно помассировала его напрягшиеся яйца, он не мог удержаться от того, чтобы не закатить глаза в чистом удовольствии.

Продолжая его обрабатывать, вся ее неуверенность исчезла, Сара превратилась в знойную соблазнительницу, отсасывая так, будто не может насытиться его вкусом. С каждым движением она расслаблялась чуть больше, вбирала его немного глубже, и когда широкая головка члена наконец коснулась ее глотки, оба застонали. Она инстинктивно сглотнула вокруг него, стискивая чувствительную головку, и, черт возьми, ему пришлось стиснуть зубы, сопротивляясь ослепляющему толчку желания дать волю похоти, пульсирующей в его члене.

— Бл *ть, Сара. Я сейчас кончу, — предупредил он ее резким тоном.

Она ответила ему, посасывая сильнее, вместо того, чтобы отстраниться, уничтожив его и лишив контроля. Она закрыла глаза, расслабила челюсть и позволила ему задавать темп, даже когда он обхватил ее затылок и начал всерьез толкаться, преследуя еще один оргазм, который был не менее интенсивным, чем тот, который он испытал с ней недавно в спальне.

То, как она приняла все, что он мог дать, и проглотила каждую чертову каплю, было так же обжигающе горячо, как и когда он пометил ее тело своей спермой. Никогда еще он не чувствовал такого собственничества по отношению к женщине, как к Саре в тот момент, и он был шокирован тем, насколько сильно он хотел заявить права на нее и сделать ее своей во