Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

– Да... Меня Рома пригласил уже.

– Охуенный молодец...

– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?

– Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.

Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.

– Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...

И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...

Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.

Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.

– Давай, Коть... беги отсюда на хрен.

 Глава 23

Катя

Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.

– Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.

– Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.

– Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...

– И правильно.

– Говорят, дети бежевых мам эмоционально недоразвиты и вообще... – кривится Яра, – для их мамаш эстетика важнее ребёнка...

Я встречала подобные споры в интернете, но никогда даже не задумывалась, какую сторону приняла бы я сама в этой дискуссии.

Вытянув перед собой отекшие ноги, она шевелит пальцами и тяжело вздыхает. Ярославе рожать на днях, и она попросила приехать сегодня навестить ее, потому что оставаться наедине с самой собой с каждым днем все страшнее.

– Моя мамка меня тоже летом родила, – проговаривает, поглаживая ладонью объемный живот, – Рассказывала, это та ещё задница.

– Почему? Воды хочешь?...

– Хочу, – соглашается она и продолжает, – Жару тяжело переносить, отеки, головные боли, чертова одышка...

– Крепись, Яр... – протягиваю прохладный стакан, – Немного осталось.

– Боже... – смеется она невесело, – Да ещё ведь ничего не начиналось, Кать!... Я насмотрелась рилсов с новорожденными и теперь в таком ужасе!...

– Все ведь через это проходят.

Ее настроение ещё хуже, чем в тот раз, когда она при всех сорвалась на своем муже. Тусклая кожа, немытые волосы и несвежая сорочка говорят о том, насколько тяжело ей смириться со своим нынешним положением.

– Да я ж не спорю, – отпивает воды, ставит стакан на стол, но тут же снова берет его в руку и делает два больших глотка, – Но к материнству нужно подходить осознанно, а не так, как я... по залету.

– Многие женятся и рожают по залету, – замечаю я, – Вспомни хотя бы Волошину с параллельного потока. Вышла замуж, родила, и, кажется, счастлива...

– А я – нет!... Я не счастлива, Кать! Мне кажется, меня обманули, понимаешь?!... Заманили в ловушку и теперь издеваются!

На самом деле, звучит жутко. Я тяжело сглатываю перед тем, как подойти и опуститься перед ней на корточки.

– Я могу чем–то помочь тебе?...

– Ага... – смеется Ярослава негромко, – Залететь, потолстеть на двадцать килограммов и выйти замуж на какого–нибудь оладушка.

– Яр...

Судорожно втянув воздух, она прячет лицо в ладонях.

– Яра... ну ты чего?... Это близость родов на тебя так влияет... Гормоны скачут, а вместе с ними и настроение.

Она мотает головой, когда я пытаюсь, придвинувшись, обнять ее. Всхлипнув, начинает тихонько плакать.

– Я на грани, Кать... Мне себя так жалко!

– У тебя хороший муж! Надежный, уравновешенный... – продолжаю успокаивать, – Тебя очень любит! И с малышкой помогать будет!

– Он меня бесит! Катя–а–а–а!... – рыдает подруга, – Я его ненавижу!

– Это гормоны!... Боже! Все пройдет, как только ты родишь.

Шмыгнув носом, она снова хватается за стакан и залпом его осушает.

– Знаешь... Я ведь так хотела, чтобы ребёнок был от Просекина!

– Что?...

Тихо произнесенная Ярославой фраза как удар в солнечное сплетение. Он вышибает воздух из лёгких и откидывает меня назад. Я поднимаюсь на ноги и отхожу на пару метров назад.

Яра все это время смотрит на меня исподлобья, а потом вдруг с сарказмом усмехается.

– Что?... Ты не была бы рада? Не хочешь себе такую родственницу?

– А... – прочищаю горло и нервно растираю шею ладонью, – Ты уверена, что беременна не от него?

– Уверена. Там разница в две недели. Если бы я была беременна от Пашки, уже родила бы...

– Но иногда, говорят...

– Нет, Кать, – вздыхает судорожно, – Все проверено на сто раз. Да и Просекин не дурак же...

– Он в курсе?... То есть, ты ему говорила?

– Ну, конечно, говорила!

И тут я начинаю вспоминать то, что происходило прошлой осенью. Как Яра преследовала Пашку и как со слезами на глазах просила меня устроить их встречу. Я, волнуясь за подругу, даже звонила ему, просила, чтобы он поговорил с ней.

Я не знаю, встречались они потом или нет, но внезапно все успокоилось, и Яра стала встречаться с Виталиком.

– Врачи иногда могут ошибаться со сроками, – проговариваю шепотом, сама до ужаса боясь этой ошибки.

– Да, нет, Кать... С Пашкой мимо, – проводит пальцами под глазами и убирает волосы от лица, – Он же только в резинке... И было у нас всего один раз.

– Зачем?... – не удерживаюсь от вопроса.

– Что зачем?

– Зачем нужен был этот один раз?

Я на самом деле не понимаю. Яра ведь не настолько наивна, чтобы надеяться зацепить Просекина сексом. Он для него как хлеб с маслом на завтрак каждый день. На что она рассчитывала?

– А кто не мечтает побыть с ним хотя бы ночь, Кать?...

Мое лицо пылает, и я не нахожусь с ответом, а Яра между тем продолжает:

– Он мне нравился... нравится. И знаешь, когда он нагуляется и встретит ту самую, она будет счастливейшей из женщин.

– С чего ты взяла?... – смеюсь я.

– Таких видно, – шмыгнув носом, пожимает плечами, –