Мучения Дьявола - Трейси Делани

Донован наклоняется и целует ее в щеку. — Ты моя любимица, Саския, и вот почему. — Он проводит рукой по гладко выбритому подбородку. — Знаешь, может быть, нам стоит подумать о союзе. У нас были бы прекрасные дети, учитывая мою безумно привлекательную внешность и твою потрясающую красоту.

Я автоматически оглядываюсь через плечо на случай, если мне понадобится вмешаться в разговор с Ксаном. Я нигде его не вижу. Будем надеяться, что так и останется.

— Саския Синнер? — Она с отвращением морщит нос. — Я так не думаю.

— Я современный человек, — говорит Донован. — Может быть, я мог бы быть Донованом Де Виль.

— Это еще хуже.

— Отлично, тогда мы сделаем двойную фамилию. Донован Синнер Де Виль и его великолепная жена Саския Де Виль Синнер.

— Ты хочешь, чтобы над нашими детьми издевались в школе?

— Дети, — раздается низкий, скрипучий голос позади меня. Стон застревает у меня в горле. Мне не нужно оглядываться, чтобы знать, кто слышал конец разговора без предшествующего контекста. — Какие, на хрен, дети?

Я немного переношу свой вес, поворачивая плечо в готовности заблокировать его телом, но прежде чем я успеваю попытаться утихомирить пламя, Саския раздувает его.

— Те, которые я планирую иметь с Донованом. — Она проводит рукой по своему плоскому животу.

Глаза Ксана выпучиваются. — Ты что, блядь? — рычит он, привлекая внимание нескольких групп гостей свадьбы, которые решают, что на разворачивающуюся драму стоит обратить внимание, и открыто пялятся на нас.

— Она издевается над тобой. — Я бросаю взгляд на свою сестру, у которой блестят глаза и озорная усмешка тронула уголки губ. — Расслабься. Единственная беременная женщина здесь — твоя жена.

— Пока. — Саския снова поглаживает живот, затем посылает Доновану воздушный поцелуй.

Ксан напрягается, все его тело дрожит. Я не понимаю его разногласий с Донованом. Мне нравится этот парень, хотя я согласен с Ксаном в том, что он был бы чертовски ужасной парой для моей сестры. С другой стороны, я не уверен, что мы могли бы договориться о мужчине, который будет достаточно хорош для нее, кроме принца Уэльского, и я не вижу, чтобы он заглянул к нам и покорил сердце Саскии

— Саския, прекрати. Сегодня день моей свадьбы. Последнее, что мне нужно, — это разнимать драку между этой парой придурков.

— Прекрасно. — Она надувает губы, а в следующий миг уже смеется. — Ты такая чопорная задница, Ксан. Так легко заводишься. Мне жаль бедняжку Имоджен.

В этот самый момент Имоджен бочком подходит к Ксану и мгновенно улавливает напряжение, витающее в воздухе. Она бросает один взгляд на вену, вздувшуюся у него на лбу, на стиснутую челюсть и такие же кулаки, затем обнимает его за талию. — Вы должны мне танец, мистер Де Виль.

Черты его лица на мгновение смягчаются, когда он смотрит на нее сверху вниз, любовь сверкает в его янтарных глазах. Затем он поднимает взгляд, и они снова становятся мучительно жесткими. Он тычет пальцем в сторону Донована. — Последнее предупреждение. Держись подальше от моей сестры.

Донован, в типичной для Донована манере, лучезарно улыбается, демонстрируя белые зубы и ямочки на щеках, но прежде чем он успевает сказать что-то противоречивое и рискует еще больше обострить напряженность, Грей хватает его за руку и уводит прочь. Имоджен проделывает то же самое с Ксаном — в противоположном направлении.

— Молодец, Саския, — огрызаюсь я. — Чертовски чудесно.

— О, не начинай. Меня ни в малейшей степени не интересует Донован, но дразнить Ксана слишком легко. Я просто немного развлекаюсь, вот и все.

— Выбери занятие получше. — Я поворачиваюсь, вглядываясь в море лиц в поисках одного конкретного. Я нахожу ее болтающей с Кристианом. Что бы он ни говорил, она смеется, ее голова слегка откидывается назад, обнажая изящный изгиб шеи. У меня сводит живот. Кто эта женщина? Я никогда раньше не видел ее такой.

Кристиан обхватывает Викторию за плечо, наклоняясь близко к ее уху. Бабочки в моем животе сгорают от неистового пламени, когда поток ревности захлестывает меня.

Ревную? Я? Это мой первый опыт проявления эмоций, и я не могу сказать, что я фанат.

Это чувство собственничества, вот и все. Мы, Де Виль, — компания собственников, и с того момента, как она сказала «да», она принадлежала мне, а это значит, что никто другой не может класть на нее свои гребаные руки, включая моих братьев.

Я подхожу и толкаю его плечом, отталкивая с дороги. — Что ты делаешь?

Темперамент Кристиана очень похож на мой. Он хладнокровен и контролирует ситуацию до тех пор, пока все не идет к чертям.

Его глаза вспыхивают, и он смотрит на меня сверху вниз. — Проверяю, все ли в порядке с твоей женой, раз уж ты не потрудился проверить, как она.

Я смеряю его ледяным взглядом. — Я был занят, развлекая гостей и не давая Ксану избить Донована.

Внимание Кристиана на мгновение переключается, он закатывает глаза. — Только не снова.

— Да, опять. Будь полезен. Держись рядом с Саскией и вмешивайся, если Донован приблизится к ней.

Взгляд Кристиана переходит с меня на Викторию и обратно. Затем он пожимает плечами и, развернувшись на каблуках, исчезает в толпе.

— Это было грубо.

— Это было необходимо. — Я беру ее за локоть и веду на танцпол. Оказавшись там, я притягиваю ее в свои объятия, моя хватка граничит с жестокостью, когда я обхватываю ее правое бедро.

— Знаешь, у мужчин принято приглашать женщину на танец.

— Ты не женщина. Ты моя жена.

Она давится смехом. — Прости? Я не женщина, потому что ношу обручальное кольцо?

Я вздыхаю. Это прозвучало совсем не так. — Я имею в виду, что ты не просто женщина. Конечно, я собираюсь потанцевать со своей чертовой женой в день нашей свадьбы.

— Все равно приятно, когда тебя спрашивают, Николас.

Группы раскачивающихся тел вокруг нас расступаются, давая нам место, чтобы занять наши позиции в качестве почетных гостей. Я смотрю сверху вниз на Викторию, которая меньше меня более чем на фут, ее карие глаза подчеркнуты золотисто-бронзовым макияжем, и что-то шевелится у меня в груди. Это больше, чем собственничество. Желание защитить, может быть? Это то же самое чувство, которое я испытал в ту ночь, когда она оказалась в больнице. То же самое чувство, когда я ударил кулаком по лицу этого ублюдка.

И сейчас оно здесь, обжигая мою кожу, словно я сочный стейк, брошенный на барбекю.

Я никогда не думал о Виктории как о чем-то большем, чем о раздражающей старшей сестре Элизабет.

Это не