Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

– Пустыня коварна. Прячь лицо от песка и солнца.

Повелитель махнул кому-то рукой. Караван пришел в движение. Верблюды, связанные одной веревкой, один за другим медленно поднимались, но терпеливо ждали остальных. Наконец, дошла очередь и до моего.

Я зажмурилась. Отклонилась назад, едва ли не легла на спину животного, пока Хиж вставал на задние ноги. Отпустила перекладину и соскользнула вниз. Все произошло так быстро, что я не успела испугаться. Повелитель оказался быстрее. Поймал меня, не дав коснуться земли. Бросил короткое “киш”. Верблюд покорно опустился на песок.

Глаза моего спасителя стали черными, руки слишком крепко держали меня. Не удивлюсь, если на талии останутся синяки. Мое падение заняло меньше мгновения. Страшно стало сейчас.

– Ты никогда не ездила верхом, джаным? – спросил Повелитель. Я покачала головой. – Придется учиться.

Он поднял меня, словно я ничего не весила, снова усадил на верблюда. Не спрашивая разрешения, вставил левую ногу в стремя. Приказал перекинуть правую через спину животного.

Я могла бы сказать “нет”, очень хотела это сделать, но мы и так начали привлекать к себе внимание. Воины исподволь посматривали в нашу сторону. Любопытные взгляды женщин гарема я чувствовала спиной.

– Может быть, лучше на лошади?

– Ты не удержишь ее. Она почувствует твой страх, может понести. Верблюд следует за вожаком и не сойдет с тропы.

– Если я не смогу…

– Сможешь! – ответил Повелитель, будто и правда верил в то, что говорил, будто знал меня лучше, чем я сама. – Держись и помни, что я тебе сказал.

Повинуясь его приказу, Хиж медленно встал. Я ухватилась за перекладину, отклонилась чуть назад. Затем повторила тот же трюк, только уже в другую сторону, когда верблюд распрямил передние конечности. Вслед за ним стали подниматься остальные животные. Веревка, что соединяла их всех, натянулась. Караван медленно тронулся в путь.

Я словно по волшебству выросла и теперь наблюдала свысока за воинами, верблюдами и погонщиками. Пустыня раскинулась передо мной ковром. Дорога, что петляла меж дюн и барханов, невидимая с непривычки, уже манила меня. Я казалась себе птицей, что, наконец, обрела свободу. Странное ощущение для той, что все потеряла.

Чуть склонила голову набок и вниз. Хотела видеть глаза Повелителя. Я не искала его одобрения, но…

Его не оказалось рядом. Он успел оседлать коня, оставленного у ворот. Во главе небольшого отряда двинулся в другую сторону. Я снова осталась одна.

Глава 19

Декхна раскинулась на тысячи пес. Песок был повсюду. Поднимался огромными барханами и более мелкими дюнами, складывался в изящные мозаики или непонятные картины, будто художник, разозлившись, попытался стереть все краски, но лишь размазал их по полотну. Вот уже и Рудрабад остался позади, превратился едва различимую глазом точку. Рощи финиковых пальм скрылись из виду еще раньше.

Хиж ступал так мягко, словно шел по ковру. Я незаметно подстроилась под мерное движение и покачивалась в такт. Мысли лениво текли, ни за что не цепляясь. Однообразные пейзажи успокаивали. Веки тяжелели. Бороться с желанием спать становилось все сложнее.

– Куш!

Ветер донес до меня странное слово, которое я уже слышала от Повелителя. Караван замедлился, а вскоре и вовсе встал. Верблюды один за другим опускались на песок. Всадники оставили их и отошли в сторону. Я последовала их примеру.

Ощущать песок под ногами оказалось неожиданно приятно. Я немного прошлась и вернулась к Хиджу. Уходить далеко боялась даже по малой нужде. Хорошо хоть, пока не испытывала в этом потребности.

– Джаным, – отвлек меня Абу, – будешь пить?

Парень налил из бурдюка мутно-белую жидкость, протянул мне стакан, выточенный из дерева. Никогда не видела таких. Приняла с благодарностью, сделала глоток. Солоноватое верблюжье молоко, разбавленное водой, утолило жажду.

– Скоро привал?

– Ближе к ночи, джаным. Как решит Руфия.

– Кто это?

– Она ведет наш караван, – сказал Абу. – Пора. Тебе помочь, джаным?

– Не нужно. Спасибо!

Следуя советам Повелителя, я сама поднялась на спину верблюда и вцепилась в перекладину седла. Уф, справилась!

Абу, видимо, хотел убедиться в том, что я справлюсь. Ободряюще улыбнулся и пошел вперед.

Я размышляла над его словами. Никогда не думала, что женщине доверят вести караван. Более того, даже не слышала о подобном. Я привыкла к тому, что место каждой из нас за стенами дома отца или мужа. Наша свобода всегда будет ограничена ими, жизнь подчинена их желаниям и потребностям. Потому теперь было особенно интересно увидеть Руфию, которой доверили целый караван, познакомиться с ней. Жаль, случай пока не представился.

Вечером, когда я уже с трудом держалась в седле, а все мои мысли были только о том, чтобы поесть и поспать, наконец, объявили привал. Я поняла, что это не очередная короткая остановка, которую делали каждые несколько часов, потому что мужчины стали снимать тюки с животных. Верблюды почувствовали свободу да так и остались лежать, подогнув под себя ноги. Я даже позавидовала их спокойствию.

Не хотелось признавать, но Гази оказался прав: дорога пошла мне на пользу. Сначала я злилась на отца, потом на себя, но постепенно пришла к мысли, что придется смириться с новым положением и попытаться выжить. В голову даже закралась мысль о побеге, но я быстро отмела ее. Без приказа мой Хидж не остановится, а прыгать с него я не рискну. Не умру, конечно, но вывихнуть руку или сломать ногу могу. Пустыня вся как на ладони. Уйти незамеченной не получится. Спрятаться здесь негде. Даже если представить, что мне удалось, куда идти? Барханы для меня были лишь нагромождением песка, ориентироваться ни по ним, ни по звездам я не умела. Добраться до ближайшего селения, даже если бы знала направление, не смогу. Без еды, а, главное, без воды пропаду здесь.

Нет, как бы ни была заманчива эта мысль, я не желала менять свободу на жизнь. Стоило подождать, присмотреться. Быть может, в пути мне еще улыбнется удача. Нужно лишь не упустить момент, а пока отдохнуть и набраться сил.

– Джаным, – снова позвал меня Абу, – идем со мной.

Он, словно брат, жалел и опекал меня в отличие от Повелителя, который умчался в неизвестном направлении, оставив меня наедине с незнакомыми людьми. Я испытывала не страх, скорее недоумение. Отчего-то решила, что он оценит мою помощь, станет относиться ко мне иначе, чем к другим. Оказалось, что для него я всего лишь дочь изменника, трофей, который, в подтверждение победы, следовало