Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Как верблюды, связанные одной веревкой, покорно шли за вожаком, так и я была вынуждена на время смириться, но сдаваться не собиралась. Следуя за Абу, присматривалась и прислушивалась к тому, что происходило вокруг.

Мужчины ставили шатры, те самые, что я привыкла видеть под стенами Рудрабада. Закончив, рассаживались кругом, подогнув под себя ноги, как их верблюды. Устраивались на ковриках прямо на песке, доставали еду и бурдюки с водой, ужинали и вели негромкие разговоры. Привыкшие к походной жизни, они едва ли замечали ее трудности.

Мое внимание привлек один из шатров, украшенный синими ромбами. Он выделялся на фоне остальных, желто-красных, в которых жили воины. К нему-то мы и направились.

– Тетушка Руфия, – позвал Абу, – мы пришли.

Кусок ткани, заменявший дверь, всколыхнулся. Из-за него выглянула юная девушка лет пятнадцати, махнула рукой, приглашая нас войти.

Абу замялся на пороге, я вошла первой. Внутри на видавшем виды, но еще довольно крепком ковре сидела женщина. Хозяйка, не стесняясь, рассматривала меня. Черная абайя, в которую она была одета, смотрелась на ней непривычно в сочетании с ярко-синим покрывалом и несколькими рядами разноцветных бус, украшавших ее шею. Глаза, подведенные черной краской, еще недоверчиво щурились, но на губах появилась улыбка.

– Так вот ты какая, – наконец, произнесла она. – Что ж, тогда все понятно. Садись и ты, Абу, тоже.

Я опустилась на колени напротив странной женщины. Абу устроился неподалеку, чуть в стороне. Видимо, чувствовал себя неуютно в обществе женщин, но отчего-то не спешил уходить.

Девушка, впустившая нас, постелила кусок светлой ткани в центре. Расставила на нем несколько пиал, блюдо с сушеным мясом и лепешки.

– Пусть духи будут милостивы к нам, – произнесла Руфия, взяла лепешку, разломила на несколько частей и протянула по очереди Абу, мне и девушке, чье имя я не знала.

Старинный обряд разделения хлеба, о котором я слышала только из сказок, объединял крепче клятв. Беря его из рук хозяина или хозяйки, гости становились полноправными членами семьи. Получали защиту, но и сами при необходимости должны были поддержать названных родственников.

– Благодарю, – ответила, принимая пищу, – за хлеб и воду.

Вкус лепешки с овечьим сыром и пряными травами напомнил мне о доме. Воспоминания потянулись вереницей, разбередили душу. Я погрузилась в них и ела молча. Говорить не хотелось.

– Она мне нравится! – воскликнула Руфия, по-мужски хлопнула себя по колену. – Я многое повидала в жизни, мало чему удивляюсь, но сегодня еле дождалась вечера, чтобы посмотреть на тебя. Теперь понимаю, что нашел в тебе Зафар!

Я стала жевать быстрее, сделала глоток воды, чтобы скорее проглотить пищу. Хозяйка вызывала симпатию. Она казалась простой и честной женщиной из тех, кто говорит в лицо о том, что думает, а не прячет камень за пазухой. В голове теснилось множество вопросов, на которые она могла дать мне ответ. Несмотря на мое незавидное положение, наибольший интерес вызвал во мне тот самый неизвестный Зафар.

– О ком ты, почтенная Руфия?

– Почтенная? – рассмеялась женщина. Я смутилась: неужели мои слова так развеселили ее? – Так ко мне еще никто не обращался. Почтенная! Когда мои глаза перестанут различать барханы, когда я не смогу водить караваны, превращусь в древнюю старуху в окружении правнуков, тогда зови меня почтенной. Сейчас можешь назвать по имени или теткой, как делает этот негодник.

– Тетушка, я так говорю только из уважения к тебе, – ответил Абу.

– Знаю я твое уважение! – беззлобно ответила Руфия. – Поумерь свой пыл! Мала еще Юмина о любви думать.

Последняя залилась алой краской, заметной даже в неярком свете лампы, подвешенной на крючке. Словоохотливый Абу тоже не нашелся что ответить, чем вызвал довольную улыбку Руфии. Я в очередной раз подумала, что от любви одни только трудности и беды.

– Спать ляжешь у нас, – добавила хозяйка. – Места хватит, да и мне спокойнее будет. Слишком много в лагере мужчин. Волю Зафара они оспаривать не станут, но лучше не провоцировать их.

– Тетушка, – обратилась к ней так, как она того хотела, – ты так и не ответила, кто такой Зафар и какое ему дело до моей судьбы.

Мелькнула мысль, что в лице этого уважаемого человека я могла бы найти союзника. Недаром его имя означало успех. Может быть, это тоже был знак, ниспосланный выше. Надежда вольным соколом расправилась крылья в моей душе.

– Будто не знаешь? Повелитель песка просил присмотреть за тобой, пока его не будет рядом. Волнуется о тебе.

– Волнуется купец, – ответила ей, – чтобы товар раньше времени не пропал.

– Зря ты так говоришь. Ты его плохо знаешь.

Я кивнула, не желая спорить, но и не согласившись с ней. Вряд ли она знала, куда и зачем вез меня Повелитель. Юмина убрала остатки еды. Абу попрощался и вышел. Мы, не раздеваясь, легли спать. Надежда сменилась еще большей тоской, чем накануне. От легкости, которую я почувствовала в обществе Руфии, не осталось и следа. Вечер потерял всю прелесть. Я пыталась убедить себя, что еще не все потеряно, но снова казалась себе птицей, запертой в клетке.

Глава 20

Утро началось непривычно рано. Юмина разбудила меня и позвала умываться. Я, хоть и старалась не доставлять ей и ее матери лишние хлопоты, поднялась не сразу. Не имея непривычки ездить верхом, так устала, что не заметила, как уснула. Если бы не занятия танцами, которым дома я посвящала по несколько часов в день, сегодня и вовсе не встала бы.

Руфия нашлась за шатром. Опустившись на колени, откинув покрывало, она умывалась… песком. Странному примеру матери последовала и Юмина. Набрала полные ладони песка, растерла по лицу. Смеялась и мотала головой, избавляясь от песчинок.

– Воды совсем нет? У нас даже бедняки могут позволить себе кувшин…

– Есть, – перебила меня Руфия, – но не тратить же ее зря. Воздух слишком сухой, чтобы сильно вспотеть. Песка достаточно, чтобы очистить кожу, а вода нам еще пригодится.

Мне оставалось только смириться с местными традициями. Снова. Я опустила руки в песок, зачерпнула немного, бережно провела ладонями по лицу и шее. После протерла полотенцем. Кожу немного покалывало, но потерпеть можно.

За суровым умыванием последовал скудный завтрак. Мы доели вяленое мясо с пресными лепешками, запили молоком, разбавленным водой, и снова тронулись в путь.

Сегодня остановок было